Лера медленно поставила стакан на стол.
— Вы сказали, что обстоятельства изменились. Что именно случилось сейчас, если двенадцать лет ваша сделка работала?
Громенко долго смотрел на неё. Вопрос задел то место, которое он пытался прикрыть рассказом о собственной победе. Он уже собирался ответить, но дверь открылась без стука, и хозяин базы мгновенно поднялся с кресла.
Вошёл крупный мужчина лет шестидесяти в дорогом пальто. Двигался он неторопливо, с привычной уверенностью человека, перед которым остальные встают прежде, чем услышат его просьбу. За ним остановился молчаливый охранник.
— Ну что, Леонид, поймали беглянку? — спросил вошедший, не глядя на Леру.
Лишь после этого он скользнул по ней коротким брезгливым взглядом, словно оценил неудобный предмет.
— Из-за неё ты поднял весь район? Следы, стрельба, десятки машин. Через неделю сюда прибудет региональная проверка, а у тебя по двору бегают вооружённые люди и стоят вольеры, которые лучше никому не видеть. Ты понимаешь, чем рискуешь?
— Кирилл Викторович, всё под контролем, — быстро ответил Громенко.
Лера услышала в его голосе то же угодливое напряжение, с каким Карпенко разговаривал возле калитки. Человек, перед которым склонялся весь посёлок, сам боялся гостя. Значит, над хозяином базы действительно стоял кто-то более влиятельный.
— Контролем здесь и не пахнет, — отрезал Кирилл Демченко. — Девчонка видела людей, машины и птиц. Её отец всё ещё держит документы. Ты обещал закрыть вопрос до приезда проверяющих.
Лера запоминала каждую черту его лица и каждое слово. Демченко наконец встретился с ней взглядом и слегка нахмурился. Возможно, её спокойствие напомнило ему Сергея или Елену, но он быстро отвернулся.
— Уберите её отсюда. Отца заманите на обмен и заберите материалы.
Он подошёл к Громенко почти вплотную и понизил голос, однако в тихой комнате всё равно было слышно.
— Ты помнишь, что случится, если эти бумаги появятся именно сейчас? Потеряешь не только ты. Они ведут ко мне. Поэтому никаких следов, никаких живых людей, способных связать старое дело с нынешней базой.
— Понимаю.
— Не уверен. Исполнители должны знать только свою часть. После обмена уберите Мироненко, а затем всех, кто видел лишнее.
Громенко коротко кивнул. Его лицо стало серым.
Охранники подняли Леру и повели к выходу. Уже у двери она услышала последнюю фразу Демченко, произнесённую равнодушно, будто речь шла о ненужном имуществе:
— Девушку тоже. Получите документы — и закончите с обоими.
Её вывели во двор, провели мимо вольеров и заперли в тесной дощатой пристройке возле бани. Внутри не было окон, между досками тянуло морозом. Лязгнул засов, шаги охранника удалились.
Лера опустилась на пол и обхватила колени. Казалось, после погони, обморожения и допроса тело должно окончательно сдаться. Но вместо отчаяния пришла холодная ясность.
Теперь она знала устройство всей цепи. Карпенко прикрывал людей на местном уровне. Громенко управлял базой и незаконной торговлей. Над ним стоял Демченко, связанный со старым делом и испуганный предстоящей проверкой. Бумаги Сергея Андреевича были не бесполезным архивом, а оружием, которое именно сейчас могло ударить по верхушке.
Отец, вероятно, даже не представлял, насколько высоко поднялся человек, прежде бывший неприметной фигурой. Зато Лера видела Демченко, слышала прямой приказ и запомнила его имя. Пока она жива, у правды оставался свидетель.
Она заставила себя ещё раз восстановить разговор дословно. Демченко вошёл в комнату, где уже находился Громенко, назвал предстоящую проверку, потребовал получить бумаги и приказал убрать живых свидетелей. Громенко обратился к нему по имени и отчеству, поэтому позднее никто не смог бы заявить, будто Лера перепутала случайного гостя с руководителем. Даже дорогая машина у главного корпуса и молчаливый охранник могли стать проверяемыми деталями.
Лера перечисляла их про себя, чтобы не провалиться в забытьё от усталости. Потом проверила пристройку: стены, щели, петли, расстояние до двери, доски пола. Ножа у неё пока не было, но привычка искать выход включилась сама. В темноте она нащупала вентиляционный проём и поняла, что одна нижняя доска поддалась бы рычагу. Отец учил не ждать идеального спасения — достаточно увидеть слабое место и подготовиться к минуте, когда оно станет доступным.
За стеной ходили охранники. Они обсуждали еду и смену так буднично, словно рядом не держали похищенного человека. Эта обыденность пугала сильнее открытой жестокости Руденко. Для базы подобные распоряжения, видимо, давно стали частью работы. Лера сжала колени и пообещала себе запомнить не только главных, но и саму систему, превращавшую чужое преступление в обычный рабочий вечер.
За стеной осторожно скрипнул снег. Кто-то подошёл неуверенно, стараясь не попасться охране. Засов едва дрогнул.
— Лера, — прошептал молодой голос. — Ты там? Только тихо, пожалуйста.
Это был Дима.
— Слышу.
— Я не знал, что они собираются делать. Мне сказали, тебя привезут, попугают и обменяют. А теперь велено вас обоих… Я не хочу в этом участвовать.
— Открой дверь.
— Не могу, камера видит засов. Но внизу есть щель. Возьми.
На пол скользнул небольшой складной нож. Дешёвый, с потёртой рукояткой, зато острый.
— Отца уже вызвали на встречу, — торопливо продолжил Дима. — Сказали, что обменяют тебя на коробку. Встреча у старой мельницы на реке. Там засада. Он приедет, отдаст бумаги, а Руденко уберёт вас обоих. Громенко остаётся здесь, чтобы потом сказать, будто ничего не знал.
Старая мельница. То самое место, куда отец отправлял её через окно. Сергей выбрал его для обмена, потому что знал местность и надеялся выиграть хотя бы небольшой шанс.
— Когда?
— Скоро. Люди уже выехали. Мне надо уходить, иначе заметят.
— Дима, в пристройке есть другой выход?
Он замолчал, потом шепнул:
— Между баней и оградой вентиляционный проём. Нижняя доска сгнила. Там камера не достаёт, но дежурный у ворот иногда оборачивается.
Шаги быстро удалились. Лера осталась в темноте с ножом в руке и знанием, которого не было у отца. Сергей ехал на обмен, думая, что торгуется за её жизнь, а его уже приговорили независимо от исхода.
Она поднялась. Ноги дрожали, но держали. Прислонив ухо к двери, Лера стала считать промежутки между обходами, различать голоса и отмечать моменты, когда двор стихал. Снова требовалось найти маленькую щель и использовать её прежде, чем стена сомкнётся…
