На собеседовании Анна не пыталась выглядеть безупречно. Она рассказала, как обсуждала внешность детей, соглашалась на съёмки встреч и радовалась росту аудитории. Прямо сказала, что в первый день позволила фотографу несколько раз повторить объятие, потому что в первом дубле Маша отвернулась. Каждый ответ словно снимал с неё кусок красивой оболочки, под которой оставался испуганный и виноватый человек.
Артём пришёл с юристом и аккуратно разложенной папкой. Он утверждал, что жена давно страдает приступами тревоги, самовольно увезла ребёнка и теперь настраивает его против отца. Показал ролики, где Анна раздражена или плачет. По отдельности они выглядели убедительно. Контент-план Артём назвал самовольным черновиком Лены, о котором якобы ничего не знал. На вопрос, почему в спальне пятилетней девочки находилась скрытая камера, ответил, что обеспечивал безопасность.
С Машей беседовала психолог без родителей. Девочка не повторила взрослых юридических слов, которых не знала. Она рассказала о красной точке, разговоре за дверью, рюкзаке и страхе, что её вернут, если мама не подпишет бумагу. После нескольких встреч специалисты рекомендовали временный план: Маша остаётся с Анной у Ольги, Артём видится с ней только в семейном центре, публикации прекращаются, а оба родителя проходят отдельную оценку. Павел подал ходатайство, и через несколько дней семейный суд временно утвердил такой порядок.
Рекламный партнёр провёл свою проверку. В исходном задании не было ни разлуки, ни возвращения ребёнка — только безопасный рассказ об адаптации при соблюдении рекомендаций специалиста. Лена приложила письмо центра о прохождении подготовки и разрешении шести обезличенных благотворительных сюжетов, скрыв ограничения и выдав документ за согласование всей кампании. Артём уверял, что служба сопровождения не возражает. Сотрудничество остановили, неотработанную часть аванса потребовали вернуть, а исходники сохранили по запросу юриста.
Через два дня Артём прислал Анне проект соглашения. Если она подпишет документы по дому и вернётся в кампанию, он удалит компрометирующие ролики, откажется добиваться передачи Маши ему и письменно подтвердит, что не возражает против её проживания с матерью. Если Анна откажется, он будет добиваться противоположного. Павел назвал сообщение прямым подтверждением давления, но предупредил: разбирательство всё равно займёт месяцы.
Анна почти поставила подпись. Она представила проверки, долги, тесный диван и ребёнка, который просыпается от каждого звонка. Тогда Маша спросила, придётся ли им переезжать из-за того, что она плохо улыбалась. Анна порвала распечатку и отправила ответ: «Дом можно продать, если понадобится. Ребёнка продавать нельзя». Потом переслала всю переписку Павлу и Ирине…
