В маршрутке пахло мокрой шерстью, кофе. Анна держалась за поручень обеими руками: сидячие места были заняты, а просить уступить она не решалась. Ей казалось, что все смотрят на ее живот, старый пуховик и опухшие веки.
Бутик «Вереск» находился в торговой галерее с зеркальными витринами и запахом дорогих свечей. За стеклом висели пальто мягких оттенков, платья, сумки на мраморном кубе. Анна знала этот интерьер до пятнышка: сама клеила ценники, выбирала ручки, протирала витрину.
Ирина Кравец стояла у стойки в молочном костюме, с гладко убранными волосами и улыбкой для клиентов. Две женщины перебирали шарфы. Увидев Анну, она не сразу изменилась в лице, только пальцы на планшете замерли. Потом улыбка стала тонкой, а страх в глазах быстро спрятался под раздражением.
— Мне нужно поговорить, — сказала Анна тихо. — О недостаче, о зарплате и о маминых работах. Ты знаешь, что я ничего не брала.
Ирина медленно обошла стойку и оглядела Анну с головы до ног: распухшие ботинки, облезлый рукав, живот под пуховиком. — Ты видишь, куда пришла? У меня клиенты. У меня съемка через час. А ты выглядишь так, будто вышла из подвала. Не стой здесь. Ты мне всю картинку ломаешь.
Одна из покупательниц смущенно опустила шарф. Лена за кассой побледнела. Анна почувствовала, как по шее поднимается жар. — Ира, я не за милостыней пришла. Мама шила для тебя полгода. Ты продавала ее пальто под своим именем. И ты обещала оформить мои смены, когда я вела учет.
— Обещала? — Ирина сухо засмеялась. — Ты сначала верни сто сорок тысяч, а потом будешь вспоминать обещания. Или думаешь, если беременная, тебе можно всё? Мне тут жалость не нужна. Мне нужен порядок.
Анна достала синюю папку. Пальцы не слушались; резинка соскочила, несколько листов выпали на светлый пол. На одном была мамина расписка, на другом — фотографии пальто с датами. Ирина наступила каблуком на край листа и наклонилась, чтобы поднять его первой.
— Не трогай, — Анна отступила, прижимая папку к груди. Ирина схватила ее за рукав. Ткань старого пуховика треснула по шву, из подкладки полез пух, и на внутренней стороне показалась метка: «Е. М.». У Анны потемнело перед глазами, но она успела нажать на телефон в кармане, где с утра был открыт диктофон.
— Николай! — крикнула Ирина. — Выведите ее. Она пришла устраивать спектакль. И смотрите, чтобы ничего не прихватила. У меня здесь камеры, каждый угол пишется.
Охранник Николай появился из коридора. Он увидел живот Анны и помедлил. — Может, выйдем спокойно? — сказал он почти шепотом. Ирина метнула на него такой взгляд, что он сжал губы и встал между женщинами.
Анна наклонилась за выпавшими листами. Живот напрягся, спину прострелило болью. Лена шагнула было помочь, но Ирина бросила: — Стоять. Не хватало еще, чтобы вы все тут перед воровкой на колени падали. Слово ударило громче пощечины. Анна поднялась с половиной листов в руках; остальные остались под стойкой.
В коридоре Николай не толкнул ее, только придержал дверь. У лифта уборщица Светлана молча протянула стаканчик воды. Анна пила, а взгляд возвращался к витрине: на манекене висело пальто с диагональной стежкой, брусничным шнуром и карманом, который мама называла «ласточкиным». На ценнике стояла сумма, за которую Анна могла бы прожить два месяца…
