Собственная судьба давно утратила для Сергея ценность, тогда как подопечный еще мог однажды выйти на свободу. Поэтому он согласился. На допросе у Грека мужчина заявил, что сам решил расправиться со Зверем из-за постоянных унижений и действовал без приказа.
Он повторял подготовленную версию спокойно и последовательно, не упоминая ни обещанной безопасности, ни вечернего разговора с Князем. Для человека, годами учившегося скрывать страх и мысли, эта ложь оказалась несложной. Однако Грек слишком хорошо знал устройство колонии, чтобы принять ее за правду.
Грек заподозрил, кто стоял за убийством, но признание Сергея не оставляло доказательств против Князя. Ревизор понял мотив самооговора и оценил готовность отверженного пожертвовать собой ради другого. По неписаным законам он был вынужден судить признание, а не собственную догадку. Убийство требовало смертельной расплаты, и все же Грек решил сохранить Сергею жизнь, назначив более тяжелое наказание.
Отныне Сергей объявлялся чужим даже для низшей касты. С ним запрещалось общаться, делить работу и находиться рядом без крайней необходимости. Если прежде он стоял на последней ступени иерархии, то теперь его словно вывели за пределы самой системы.
Вердикт быстро разнесся по колонии. Князь сохранил положение, а человек, выполнивший его приказ и затем защитивший от разоблачения, получил окончательное одиночество. Даже Леха начал держаться дальше, опасаясь, что близость к проклятому спасителю погубит и его.
Сергей не пытался вернуть подопечного. Он выполнил единственную оставшуюся цель — сохранил для него возможность дожить до освобождения. Теперь дни проходили в полном молчании, а единственным утешением стали старые книги, которые удавалось получать в колонии.
Годы медленно меняли его. Тело высохло, лицо постарело, зато внутренняя пустота стала твердой оболочкой, через которую почти не проникали страх и оскорбления. Он больше не ждал перемен и воспринимал каждый следующий день как повторение уже прожитого. Календарь утратил смысл, потому что ни одна приближающаяся дата не обещала заметного облегчения.
Наконец подошел срок Лехи. Перед выходом юноша остановился неподалеку, не решаясь приблизиться, и Сергей сам коротко велел ему забыть колонию и все, что случилось внутри. Благодарности он не ждал: достаточно было увидеть, как за бывшим подопечным закрылись ворота.
Проводив Леху взглядом, Сергей внезапно почувствовал облегчение. Человек, ради которого он терпел, убивал и лгал, оказался снаружи, а значит, последняя обязанность была исполнена. Впервые за долгие годы внутри не осталось ни страха, ни цели, ни причины ждать завтрашнего утра…
