Причину пожара установили довольно быстро. Дверцу старой печи закрыли неплотно, и тлеющий уголёк выпал на ковёр, после чего пламя распространилось по комнатам. В официальном заключении трагедия выглядела короткой последовательностью случайностей. Я перечитывала несколько сухих строк и не могла принять, что всё можно было предотвратить одним движением.
Валентина Сергеевна уговаривала меня вернуться в институт. Она напоминала, как родители гордились будущей учительницей и как хотели увидеть меня с дипломом. Я слышала её доводы, но собственное будущее казалось выцветшим. Через неделю соседи проводили меня на станцию, стараясь положить в карманы немного денег и еды, хотя каждая здешняя семья жила небогато.
По дороге в город впервые пришлось признать: отныне любое решение я буду принимать одна. Дома уже нельзя было попросить совета или просто рассказать о страхах. Я твёрдо обещала себе не оставлять учёбу, но одновременно пересчитывала небольшие сбережения. Даже тогда было ясно, что одной решимости надолго не хватит.
Стипендия не покрывала даже самых скромных расходов, и вскоре я устроилась официанткой в бар, работавший по ночам. План выглядел возможным только на бумаге: днём занятия, вечером смена, несколько часов сна — и снова в аудиторию. На деле я засыпала над конспектами, пропускала семинары, а невыполненные задания копились быстрее, чем удавалось с ними разбираться.
Администратор тоже был недоволен. Он выговаривал мне за медлительность, измученное лицо и рассеянность при посетителях. Я пыталась собраться, умывалась холодной водой, обещала работать расторопнее, но тело уже не выдерживало такого режима. Ближайшую сессию я провалила, к пересдачам подготовиться не успела и вскоре получила приказ об отчислении…
