Среди соседей особенно заметен был Виктор. Он жил через два дома и считался человеком надежным, из тех, кто не делает громких заявлений, но всегда оказывается рядом, когда нужна помощь. Перекосило калитку — Виктор уже с инструментом. Потекла труба — он советует, где взять нормальные детали. Нужно привезти доски — подскажет, у кого дешевле и честнее. Мы с ним общались ровно, по-соседски тепло. Иногда сидели вечером, выпивали по рюмке, обсуждали участок, работу, погоду. У него тоже была жена, вместе они прожили около десяти лет. Никакой особой дружбы на всю жизнь, просто нормальные отношения людей, которым приходится жить рядом.
Елена собиралась в баню почти одинаково. Ближе к семи доставала сумку, складывала полотенце, сменную одежду, иногда брала что-то к чаю. Завязывала волосы, поправляла у зеркала шарф, проверяла телефон. Я в это время устраивался в гостиной. В холодильнике стояло пиво, на плите — ужин, который она заранее оставляла мне. Я включал старый фильм или матч, разогревал еду и делал вид, что вечер принадлежит мне. Но со временем эта свобода стала похожа не на отдых, а на пустоту.
Однажды она вернулась около часу ночи. Я услышал, как щелкнул замок, как она осторожно вошла, будто боялась разбудить не меня, а мои подозрения.
— Хорошо посидели? — спросил я, когда она поставила сумку на кухонный стул.
Елена улыбнулась быстро, почти привычно.
— Очень. После недели прямо отпускает. Попарились, чаю выпили, поговорили.
— До ночи разговоры?
Она сняла шарф, повесила его на спинку стула и махнула рукой, будто я придирался к мелочи.
— Ну ты же знаешь, как бывает. Девочки разошлись, потом немного вина, потом еще одна тема, еще одна. Я сама не заметила, как поздно стало.
Слова были гладкие. Даже слишком. Я смотрел на нее и понимал, что у меня нет доказательств. Только задержки, чужая мягкость в голосе, запахи, которые не укладывались в объяснения, и это странное ощущение, что жена каждый раз возвращается не от подруг, а из жизни, куда я больше не имею входа.
Через неделю все повторилось. Елена ушла, дом стих, телевизор бормотал в гостиной, а я никак не мог сосредоточиться. Около десяти в дверь постучали. На пороге стоял Сергей, наш общий знакомый по поселку. Он был прямой человек, без лишней осторожности в словах, но в тот вечер почему-то мялся, будто пришел не за чаем, а с тяжелым известием.
— Один дома? — спросил он, заходя на кухню.
— Елена в бане, — ответил я. — Садись. Чай поставлю.
Сергей сел, покрутил в пальцах сигарету, но так и не закурил. Он долго молчал, потом поднял на меня глаза.
— Дмитрий, не люблю я в чужое лезть. Но если промолчу, потом сам себя уважать не буду.
У меня сразу сжалось под ребрами.
— Говори, раз пришел.
— Видел я Елену в прошлую пятницу, — сказал он тише. — Не возле общественной бани. Она зашла во двор к Виктору. Я мимо шел, она меня не заметила. Они потом к его бане направились. Я не знаю, что там было, не видел всего, но выглядело это не как случайный визит к соседу.
Я переспросил, хотя каждое слово услышал слишком ясно.
— К Виктору?
— Да. Я бы не стал говорить, если бы сомневался в том, что видел. Может, ты сам решишь, что с этим делать. Но я подумал: на твоем месте я хотел бы знать.
После его ухода кухня показалась чужой. Чай остыл, свет над столом резал глаза, а в темном окне отражалось мое лицо — напряженное, постаревшее за один вечер. До этого подозрение было туманом. Теперь у него появились имя, двор и калитка…
