С тех пор Влада жила между школой и соседской квартирой. Занятия перед экзаменами стали короче, и после консультаций она почти не заходила домой: сразу бежала к Галине Степановне. Та сначала усаживала её на кухне, ставила чай, доставала тёплые пирожки, а Влада благодарила, ела быстро и всё поглядывала на дверь комнаты, где ждала работа.
— Ты бы журналы мои посмотрела, — сказала однажды соседка. — Осталось кое-что интересное.
— Они, наверное, давно устарели, — осторожно улыбнулась Влада.
— Не спеши судить. Это иностранные издания. Такие линии ещё не скоро войдут в обычную моду.
Журналы открыли перед Владой другой мир. Она рассматривала платья, костюмы, пальто, а потом вдруг брала карандаш и меняла вырез, переносила шов, убирала лишнюю сборку. Галина Степановна не ругалась. Она только наблюдала и иногда спрашивала:
— Снова что-то увидела?
— Ночью придумалось, — отвечала Влада. — Здесь можно сделать строже, а здесь мягче. Тогда фигура будет другой.
Платье к выпускному они закончили быстро. Влада ушла в соседнюю комнату переодеться, задержала дыхание и вышла к зеркалу.
Галина Степановна прикрыла рот ладонью. Чёрная ткань лежала на стройной фигуре так естественно, будто это платье не перешили из старого, а создали специально для неё. Оно не кричало о красоте, не делало Владу чужой. Оно впервые показывало её такой, какой она была внутри: тонкой, собранной, светлой и упрямой.
— Ну? — спросила Влада, осторожно поворачиваясь.
— Очень хорошо. Даже лучше, чем я надеялась.
Влада смотрела на отражение и впервые не искала в себе недостатков. Ей хотелось любоваться, но она делала это почти виновато, будто красота тоже была чем-то чужим, временно одолженным.
— Матери покажешь?
— Пока нет. Скажет, что ерунда, что не до этого, что я снова себе выдумала.
— Тогда оставь платье у меня. Целее будет.
После экзаменов Влада пришла за нарядом почти в слезах.
— Что случилось? — сразу спросила Галина Степановна.
— Туфель нет. Балетки старые, сандалии тоже. К платью ничего не подходит.
— Не плачь раньше времени. Сейчас посмотрим.
Женщина открыла шкаф. На полках стояли коробки, лежали аккуратно сложенные вещи. Влада сразу увидела лакированные лодочки, но не решилась попросить. Галина Степановна сама достала их.
— Примерь.
Туфли подошли так точно, будто долго ждали именно её. Когда Влада надела платье вместе с ними, образ вдруг стал цельным. Соседка ушла и вернулась с ниткой жемчуга.
— Нет, не надо, — смутилась Влада.
— Надо. После вечера вернёшь.
Жемчуг лёг на шею прохладным светом. Влада не выдержала и заплакала.
— Спасибо вам. За всё.
Домой она пошла прямо в платье и туфлях, чтобы успеть привести в порядок волосы. В коридоре Марьяна застыла.
— Павло, выйди. Посмотри на дочь.
Отец появился из комнаты и замер рядом с женой.
— Влада… какая ты красивая.
— А раньше была некрасивой? — тихо спросила она.
Павло смутился, потер шею.
— Не так сказал. Просто сейчас тебя будто видно стало. Совсем взрослая.
Влада ушла в комнату. Волосы она не завивала: только тщательно расчесала длинные светлые пряди и оставила распущенными. Они сами ложились мягко, и впервые ей показалось, что больше ничего добавлять не нужно…
