Утром Мирон достал пакет с окурком и позвонил Андрею.
— Передал на проверку?
— Ты как маленький, — устало ответил полицейский. — Выходной. Бумаги, разрешения, очереди. Это тебе не кино.
— Мне нужно сегодня.
— Мирон…
— Сегодня, Андрей. Любым путем.
Тот помолчал.
— Ты знаешь больше, чем сказал.
— Узнаешь, когда будет результат.
Ближе к полудню к сторожке пришла Катерина, соседка Паламарчуков со стороны старых садов. Женщина всегда держалась в стороне от чужих дел, а теперь все время оглядывалась, будто лес мог подслушать и донести не тому.
— Мирон Савич, я сама пришла. Знаю, что ты ту девушку нашел.
— Заходи. Что видела?
Катерина села на край стула, платка не сняла.
— У меня бессонница. Часто у окна сижу. Той ночью, около часу, мимо забора прошел черный джип Паламарчуков. Со стороны усадьбы к озеру. Фары включили только за поворотом.
— За рулем кто?
— Марьяна. Одна. Профиль ее ни с кем не спутаю. Ехала быстро, будто боялась, что кто заметит.
Катерина всхлипнула и крепче прижала сумку к груди.
— Я не хотела вмешиваться. Но нельзя же живого человека в лес бросить.
Она ушла почти бегом. Мирон долго смотрел ей вслед и понимал: теперь есть свидетель. Пока еще есть.
Вечером София взяла телефон, который лежал на столе как вещь с острыми краями.
— Я позвоню Данилу.
— Что скажешь?
— Что жива. Что скоро все объясню. И что он должен начать задавать вопросы.
Данило ответил сразу.
— София! Где ты? Что происходит?
Она закрыла глаза, собирая голос.
— Послушай. Ты мне доверяешь?
— Да. Больше, чем кому-либо.
— Тогда подожди еще немного. Я все расскажу. Но сначала спроси мать, где она была той ночью между часом и двумя.
В трубке стало тихо.
— Причём тут мама?
— Просто спроси. Пожалуйста.
Она отключилась. На этот раз руки у нее почти не дрожали.
Около девяти позвонил Андрей. Голос у него был сухой, почти официальный.
— Слушай внимательно. На окурке нашли слюну и след помады. Сравнить было с чем: Марьяна несколько лет назад сдавала образцы как свидетель по делу о нападении на усадьбу.
— Совпало?
— Предварительно совпало. Официально оформят позже, но сомнений почти нет. Это ее окурок. Она была там, где ты нашел Софию.
Мирон положил телефон и посмотрел на девушку.
— Доказательство есть.
— Какое?
— Такое, от которого одними словами не отмахнуться.
София закрыла глаза. На лице не появилось облегчения. Только усталость человека, который понимает: правда теперь не успокоит, а начнет болеть громче…
