На следующее утро Ярина пришла к дому восемь в семь часов. Воздух ещё был прохладным, улица только начинала просыпаться: где-то хлопнула дверь гаража, проехала первая машина, за трансформаторной будкой лениво тявкнула собака.
Замок сопротивлялся. Ключ не сразу вошёл до конца, потом застрял, потом повернулся с хриплым щелчком. Ярина нажала плечом, и дверь открылась с таким скрипом, будто давно отвыкла впускать людей.
Внутри пахло застоявшимся воздухом, старым жиром и влажной пылью. Где-то в запахе было что-то сладковатое, неприятное — может, мыши, может, просто годы без тепла и работы. Ярина не поморщилась. В детском доме её детства бывало хуже.
Она медленно прошла по залу. Восемь столов. Стулья разные: одни ещё держались, другие шатались, три были явно сломаны, у одного не хватало ножки. Линолеум у стойки вздулся пузырём. Обои под кирпич когда-то, видимо, считались модными, теперь отходили по углам и темнели пятнами. На меловой доске сохранились обрывки старого меню: кофе — 120, сэндвич с кур… дальше буквы стерлись.
Кухня оказалась тяжелее зала. Ярина толкнула дверь и остановилась. Шестиконфорочная плита стояла у стены, облезлая, массивная, как старый железный зверь. Холодильник гудел неуверенно, но гудел. Значит, жил. Два разделочных стола из нержавейки, один погнутый. Полки с тарелками — часть целая, часть со сколами. Кастрюли, сковородки, половник на крючке.
Ярина открыла холодильник. Внутри было пусто и неожиданно чисто. Кто-то перед уходом всё же вымыл его, прежде чем запереть это место на неопределённость.
Она вернулась в зал и села на широкий кафельный подоконник. Холод пробрался сквозь джинсы, но она не встала. Семьдесят два квадрата. Рабочая плита. Живой холодильник. Восемь столов. Сломанные стулья. Грязные стены. И ни одной лишней монеты.
Из кармана она достала маленький блокнот в клетку и ручку. Сначала рука дрожала от усталости, потом почерк стал ровнее. Она писала не мечты, а то, что можно сделать руками: отмыть, вынести, разобрать, найти краску, попросить помощи, не стесняться там, где одной не справиться. В каждой строке было мало денег и слишком много работы. Но работа имела форму. Её можно было разделить на пункты. Её можно было начать…
