Подруг у Ярины было две.
Соломия Руденко работала кассиром в продуктовом магазине. Ей было двадцать три, волосы она красила в ярко-рыжий, смеялась громко и легко, будто смех был не признаком веселья, а способом не дать жизни прижать себя к стене. С Яриной они делили комнату в детском доме с девяти лет.
Неля Коваль была другой. Тихая, но совсем не слабая. Она молчала не от робости, а потому что не любила тратить слова впустую. Работала на складе, таскала коробки, имела сильные руки и по ночам читала детективы, пока глаза не начинали закрываться сами.
В пятницу вечером Ярина привела их в кафе.
Соломия вошла первой, огляделась, провела ладонью по спинке ближайшего стула и сказала:
— Ярина… это развалины.
— Вижу.
— Нет, ты не поняла. Не «нужен ремонт». Развалины.
— Соля, — Ярина повернулась к ней, — я услышала с первого раза.
Неля ничего не сказала. Она прошла по залу, заглянула на кухню, открыла холодильник, потрогала плиту, вернулась.
— Плита работает. Холодильник живой.
— Вот, — сказала Ярина. — С этого и начнём.
— А деньги? — Соломия села на стул, предварительно качнув его ногой. — На краску, продукты, документы, ремонт? На всё?
— Пока денег нет.
— «Пока» звучит красиво. У тебя ноль. У меня до выплаты три тысячи. У Нели?
— Семь, — спокойно ответила Неля.
— Десять на троих. На это даже туалет нормально не привести.
— Туалет плиткой выкладывать не будем, — Ярина раскрыла блокнот. — Слушайте.
Она читала почти двадцать минут. Что можно отмыть самим. Что переставить. Где искать бесплатные стулья. Кому показать сломанную мебель. Как снять обои и покрасить стены без красоты, но чисто. Скатерти могла сшить мать Соломии, если попросить заранее.
— А готовить? — спросила Неля.
Ярина перевернула страницу.
— Домашняя еда. Простая. Щи, котлеты, пирожки, блины, компот. То, что недорого приготовить и что хочется есть человеку после тяжёлого дня.
Соломия смотрела на неё долго.
— Ты правда не шутишь?
— Правда.
— Повар кто?
— Тётя Галя.
Соломия открыла рот и закрыла.
Галина Терентьевна Кравчук, которую все в детском доме называли тётей Галей, двадцать два года стояла у плиты. На пенсию вышла восемь месяцев назад и скучала без кухни так заметно, что соседи уже начали осторожно прятаться от очередных пирогов. Ей было шестьдесят четыре, ноги болели, но руки помнили тесто, бульон и котлетный фарш лучше любых записанных рецептов.
— Ты уже говорила с ней? — спросила Неля.
— Сегодня позвоню.
— А если откажется?
Ярина закрыла блокнот.
— Не откажется…
