Они работали все выходные и ещё несколько вечеров после смен, после склада, после магазина, после того, как тело уже не просило отдыха, а требовало его. Ярина мыла окна снаружи, стоя на перевёрнутом ящике. Соломия сдирала обои шпателем и ругалась вполголоса так выразительно, что Неля однажды всё-таки улыбнулась. Неля красила стены ровно, без потёков: на складе ей уже приходилось красить стеллажи, и рука знала, как вести валик.
Галина Терентьевна командовала кухней. Иногда выходила в зал проверить, не криво ли прибита полка, не оставили ли пыль в углу, не перепутали ли банки. Она умела превращать беспорядок в работу. Рядом с ней уставали сильнее, но и верили больше.
Мать Соломии привезла скатерти — белые, с маленькой вышивкой по краям. Они были старомодные, словно из другого времени, но именно поэтому подошли. Помещение сразу стало не дорогим, а домашним. Стулья отдали мастеру на соседней улице. Он взял плату не деньгами, а банкой тушёнки и стаканом крепкого чая, не уточняя, почему чай пахнет так, будто в нём есть характер.
Занавески нашли по объявлению. Плотные, цвета тёплого молока, почти новые. Женщина отдала их дёшево: лежали в шкафу, выбросить жалко, а тут вроде хорошее дело.
К пятнице второй недели кафе стало похоже на место, куда можно войти без сожаления. Восемь столов стояли ровно. Скатерти свисали мягкими краями. Стены, ещё недавно грязные и усталые, стали тёпло-бежевыми. На подоконнике Соломия поставила три горшка с зеленью. Никто не знал, что это за растения, но они бодро держали листья, и этого хватало.
Меловую доску над стойкой отмыли до чёрного. Завтра на ней должно было появиться первое меню. В воздухе ещё держался запах краски, но кухня уже пахла травами Галины Терентьевны, и этот запах постепенно забирал пространство себе.
— Ну? — Соломия возникла у Ярины за спиной. — Что скажешь?
— Хорошо.
— Просто хорошо?
Ярина обернулась. Улыбка вышла усталой, но настоящей.
— Очень хорошо, Соля.
Галина Терентьевна вышла из кухни, вытирая руки о фартук.
— В понедельник открываемся. Завтра напишу меню. В воскресенье закупка. И, Ярина, купи себе обувь. Твои кроссовки уже отдельно жить хотят.
— Сначала продукты.
Повариха посмотрела на неё долгим взглядом, в котором смешались раздражение и понимание. Спорить не стала. Эту девочку она знала слишком давно.
В воскресенье они поехали на оптовую базу. Ярина считала не в уме, а столбиком в блокноте. Ошибка стоила бы завтрашнего блюда, доверия первого гостя, маленькой уверенности, которую они только начали собирать. Галина Терентьевна шла рядом и коротко командовала: «это бери», «это дорого», «там дешевле», «мясо вот это, красивое не значит хорошее».
Купили муку, масло, яйца, мясо на котлеты, капусту, морковь, лук, картошку, куриные бёдра, сметану, молоко. С хлебом договорились в маленькой пекарне через дорогу. Пекарь по имени Лукьян выслушал Ярину, посмотрел на её блокнот и согласился привозить каждое утро по двадцать буханок с оплатой раз в неделю.
— Задержите — остановлю поставку, — предупредил он.
— Не задержим.
Он кивнул. Люди, которые смотрят прямо и говорят коротко, нравились ему больше тех, кто заранее объясняет будущие долги.
На закупку ушло восемь тысяч четыреста. Осталось меньше двух тысяч. Резерв. Ярина дважды подчеркнула цифру и закрыла блокнот.
Меню Галина Терентьевна написала сама: щи домашние — 120; котлеты с картошкой — 150; пирожки — 30, с мясом, капустой, яблоком; блины со сметаной — 90; чай, кофе в турке — 60; компот — 40. Больше ничего.
Соломия хотела добавить хотя бы салат, но Галина Терентьевна посмотрела так, что салат исчез из планов без обсуждения.
— Меньше блюд, зато каждое правильное. Запомни.
В понедельник Ярина пришла в шесть утра. Галина Терентьевна уже была на кухне: приехала в половине шестого, потому что тесто, как она сказала, не обязано ждать хозяйку. Неля расставляла простые солонки и перечницы, купленные почти даром. Соломия протирала стойку с таким видом, будто от чистоты этой стойки зависело всё будущее.
В девять Ярина вышла на улицу, сняла старое объявление и прикрепила новый лист, написанный от руки: «Кафе “У себя”. Открыто. Домашняя еда». Без восклицательных знаков, без обещаний, без украшений. Просто факт…
