К утру у Леси созрел единственный план. Руслан назвал место, где видел Дарину. Шансов встретить её было немного, но старый квартал состоял в основном из невысоких домов, и беременную женщину на последних сроках там, возможно, знали соседи. Леся стыдилась своего намерения, но желание понять правду оказалось сильнее.
Она нашла нужный двор не сразу. Там пахло влажной землёй и кошачьей шерстью, у подъезда сидели три пожилые женщины. Они переговаривались, но при появлении незнакомки сразу замолчали. Леся подошла ближе, чувствуя, как краснеет.
— Простите, — начала она, — вы не подскажете, здесь живёт Дарина?
Одна из женщин, сухонькая, с острым внимательным лицом, прищурилась.
— А зачем она тебе?
Леся растерялась. Объяснение, которое по дороге казалось возможным, вдруг рассыпалось. Она открыла рот, но в этот момент дверь подъезда распахнулась, и на крыльцо вышла молодая женщина с большим животом. Она придерживала рукой поясницу и, не глядя по сторонам, сказала:
— Я в аптеку, бабуль.
— Дарина, погоди, — окликнула её та самая старушка. — Тут девушка тобой интересуется.
Дарина остановилась. Её лицо было бледным, усталым, но красивым какой-то тихой, прозрачной красотой. Она посмотрела на Лесю с недоумением.
— Мной?
Щёки Леси вспыхнули.
— Здравствуйте. Можно с вами поговорить?
— О чём?
Пожилые женщины уже не скрывали любопытства. Они замерли на лавочке, будто весь двор превратился для них в сцену. Леся опустила глаза.
— О личном.
Дарина несколько секунд молчала. Наверное, заметила смущение незнакомки и усталую тревогу в её голосе. Наконец она кивнула:
— Пойдёмте. Мне всё равно по дороге.
Они отошли от подъезда. Леся слышала собственные шаги и никак не могла подобрать слова. Когда двор остался позади, она заставила себя спросить:
— Вы раньше знали Макара Бойко?
Дарина остановилась так резко, будто перед ней выросла стена. Её лицо изменилось: мягкость исчезла, взгляд стал холодным и настороженным.
— Что вам от меня нужно?
— Ничего плохого, правда. Я… я его невеста. Случайно узнала о вас. И о том, что вы ждёте ребёнка.
— Это он рассказал? — голос Дарины стал глухим.
— Нет. Он не знает, что я пришла. Мы собирались пожениться, но теперь я не понимаю, правильно ли поступаю. Он многое от меня скрывал. И я подумала, что вы, может быть…
Леся замолчала. Она сама не знала, чего просит: правды, предупреждения, разрешения сбежать или подтверждения, что всё ещё можно объяснить.
Дарина посмотрела по сторонам, словно проверяя, нет ли рядом того, кого боялась. Потом наклонилась ближе и сказала тихо, но с такой силой, что Лесе стало не по себе:
— Хорошо, что ты сомневаешься. Значит, ещё не поздно. Уходи от него, пока можешь.
— Но почему? Что он сделал?
— Я желаю тебе никогда этого не узнать, — Дарина отвела взгляд. — И зря ты сюда пришла. Я не буду говорить о нём.
Она повернулась, чтобы уйти. Леся растерянно шагнула следом.
— Подождите. Скажите хотя бы, чего мне бояться?
Дарина остановилась, не оборачиваясь.
— Его самого.
И пошла дальше, тяжело, осторожно, как ходят женщины на последних сроках. Леся долго смотрела ей вслед. Мир вокруг был прежним — двор, лавочка, серые стены домов, шум дороги где-то за углом, — но прежней Леси в этом мире уже не было. Она впервые поняла, что мать не придумывала опасность, а видела то, от чего сама Леся отворачивалась…
Возвращаясь домой, она долго не могла заставить себя войти в подъезд. Стояла у двери, перебирала в руках ключи и думала о том, как легко раньше произносила слова «я всё решила». Теперь за этим решением вставало чужое бледное лицо, чужой страх, чужая осторожная походка. Леся впервые ощутила не романтическую тревогу, не обычное сомнение перед свадьбой, а холодное знание: рядом с Макаром нельзя быть слабой, потому что слабость он замечает сразу…
