После того дня Леся старалась встречаться с Макаром как можно реже. Она ссылалась на занятия, усталость, практику, головную боль. Но отговорки не помогали. Он ждал её у дома, появлялся у учебного заведения, звонил в самые неудобные минуты, будто проверял, где она и с кем. Постепенно Леся начала понимать: он не просто ревнует, он следит. Её жизнь сжималась до маршрута, на котором в любой момент мог появиться его автомобиль.
Она стала заранее продумывать каждое движение: где свернуть, с кем выйти после занятий, в какой магазин зайти, чтобы не идти по пустому двору одной. Телефон больше не был обычной вещью — он превратился в источник тревоги. Когда экран загорался именем Макара, у Леси холодели пальцы, а если она не отвечала, страх не исчезал, а только густел. Она уже знала: молчание он тоже сочтёт вызовом.
Однажды он снова стал уговаривать её подняться к нему в квартиру. Леся отказалась, он настаивал, и в ней вдруг прорвалось всё накопившееся.
— Я больше так не могу, Макар. Ты же сам видишь, что между нами ничего не складывается.
— Что именно не складывается? — спросил он, прищурившись. — Я вижу только то, что ты ни с того ни с сего начала от меня отдаляться. Хотелось бы понять, кто тебя надоумил.
— Никто. Мы правда разные.
— И только сейчас ты это поняла? Раньше тебе вроде нравилось, что я не такой, как твои правильные знакомые.
Возразить было трудно. Лесе и самой было больно признавать, что именно эта грубая сила когда-то её привлекла. Она принимала её за надёжность, за способность защитить. Теперь же видела перед собой не защитника, а человека, который сам становится опасностью.
Не раз она хотела сказать ему о Дарине. Хотела бросить в лицо, что знает о ребёнке и о той женщине, которую он оставил в страхе. Но каждый раз язык словно каменел. Она уже видела, как быстро он выходит из себя, и боялась представить, что будет, если затронуть его прошлое.
Прошёл почти месяц. Макар делал вид, будто их отношения продолжаются, а её холодность — временная прихоть. В конце концов он снова заговорил о свадьбе.
— Заявление подадим сейчас, — рассуждал он, сидя за рулём, — а пока очередь дойдёт, ты свою учёбу почти закончишь. Всё само совпадёт.
— Нет, — сказала Леся. — Я не готова выходить за тебя замуж.
Он медленно улыбнулся.
— Опять новая причина? Теперь работу сначала найти хочешь? Или мамочка-преподавательница всё-таки решила не пускать тебя за плохого парня?
— Не трогай мою маму. И перестань так её называть.
Слова вырвались громче, чем она хотела. Леся сама испугалась собственной смелости. Макар внимательно посмотрел на неё.
— Значит так. Завтра подаём заявление. Ты начинаешь готовиться к свадьбе. Я достаточно долго шёл у тебя на поводу.
— Зачем тебе это? Ты же видишь, я не хочу.
— Зато я хочу. Даже больше, чем раньше. Мне нравятся препятствия. Потом сама спасибо скажешь.
— За то, что заставляешь меня делать то, чего я не хочу?
— Ты просто сама не понимаешь, чего хочешь. Быстро разлюбить нельзя. Значит, есть причина. Либо говоришь её сейчас, либо прекращаем этот разговор.
Леся сжала пальцы так сильно, что ногти впились в ладони. Она почти произнесла имя Дарины, но успела остановиться.
— Причина в том, что я наконец увидела тебя настоящего. И я не стану твоей женой. Между нами всё кончено. Прими это, пожалуйста.
Она потянулась к ручке двери, но дверь оказалась заблокирована. Леся резко обернулась. Макар смотрел на неё с нехорошей усмешкой.
— Тебя надо всё время держать под контролем, иначе начинаешь делать глупости. Я ведь говорил: от меня просто так не уходят. Выбирай. Или снова становишься послушной и делаешь, как я сказал, или…
Он выдержал паузу. Леся почувствовала, как сердце провалилось куда-то вниз.
— Или пострадает твоя мамаша.
— Что ты говоришь? — прошептала она.
— То, что слышишь. Не будешь слушаться — она однажды не вернётся домой после второй смены. Исчезнет вместе со своими тетрадками. Учителей я с детства терпеть не могу, но что поделать, раз одна такая скоро станет роднёй.
Лесю затрясло. Она пыталась понять, пугает он её или действительно способен на такое. Но по его лицу было невозможно прочитать шутку.
— Не дрожи, — сказал Макар уже мягче и коснулся её плеча. — Ты только перестань упираться, и всё будет хорошо. Будешь самой счастливой девушкой на свете. Я для тебя всё сделаю.
Леся сидела неподвижно. Вслух она ничего не ответила, но внутри возникла мысль: счастье не может пахнуть страхом…
Когда Макар наконец отвёз её домой, она поднялась по лестнице так тихо, словно боялась разбудить не мать, а собственный ужас. В ванной долго держала руки под холодной водой, хотя они не были испачканы. Потом смотрела на своё отражение и не узнавала лица: бледные губы, напряжённые скулы, глаза человека, который всё ещё живёт прежней жизнью только внешне. За стеной кашлянула Галина Степановна, и Лесю пронзила мысль, что теперь её ошибка может стоить беды не только ей самой…
