Он вышел из машины быстро, будто заранее решил не дать ей возможности отступить, и схватил за локоть.
— Только не вздумай кричать, — прошептал он, наклоняясь к самому лицу. — Хуже будет.
И тогда Леся неожиданно для самой себя решила изменить тактику. Паника могла его разозлить, а послушание, возможно, даст ей время.
— Почему я должна кричать? — спросила она, стараясь говорить ровно. — Мы ведь вроде пара.
Макар прищурился.
— Верно. Только ты в последнее время это забываешь. Садись. Поговорим.
Леся колебалась несколько секунд. Она могла закричать, могла попытаться вырваться, но что дальше? Прохожие посмотрят, кто-то, может, вмешается, а потом Макар найдёт способ отомстить. И первой под ударом будет мама. Эта мысль заставила её послушно сесть в машину.
Как только двери закрылись, Макар повернулся к ней.
— Так почему ты молчала? Почему не сказала, что причина твоих капризов — моя бывшая?
Леся почувствовала, как перехватывает дыхание.
— Я не понимаю…
— Понимаешь. Сама же любила говорить, что в отношениях важно доверие. А сама за моей спиной встречаешься с родственниками Дарины. Кстати, откуда ты вообще о ней узнала?
— Случайно.
— Случайно, — повторил он с насмешкой. — Ладно. Можешь не врать подробнее. Я и так представляю, что эта старуха тебе наговорила. Или сама Дарина. А ты, значит, им поверила, а со мной поговорить не захотела. Обидно, Лесь.
Он завёл мотор.
— Куда мы едем? — спросила она.
Макар не ответил. Машина резко выехала на дорогу. Он гнал всё быстрее, обгоняя попутные автомобили, слишком поздно притормаживая и слишком резко возвращаясь в ряд. Леся вжалась в сиденье, пальцами нащупала ремень, но руки дрожали так, что она не сразу смогла защёлкнуть замок.
Она молилась про себя, хотя не знала, какие слова надо произносить. Пусть сегодня он только отпустит её. Пусть она выйдет из этой машины живой и целой. Потом она пойдёт в полицию, расскажет всё, покажет синяк, объяснит про угрозы. Никогда больше не останется с ним наедине. Только бы сейчас случилось что-нибудь, что остановит эту бешеную поездку.
Дорога перед лобовым стеклом сливалась в серую полосу. Леся пыталась не смотреть на спидометр, но всё равно замечала, как стремительно мелькают столбы и чужие машины. Макар молчал, и это молчание пугало сильнее крика. В нём не было ни раскаяния, ни колебания; только упрямое желание доказать ей что-то своей скоростью, своей властью над рулём, над дорогой, над её страхом. Леся вжалась затылком в сиденье и поняла, что больше не сможет назвать это любовью ни при каких обстоятельствах.
Едва эта мысль успела оформиться, впереди раздался страшный скрежет. Мир ударил её в лицо, лоб пронзила боль, тело рвануло вперёд. Несколько мгновений Леся не понимала, где верх, где низ, что случилось с машиной и почему вокруг такой резкий запах. Потом она повернула голову и увидела Макара. По его лицу струилась кровь. Он сидел неподвижно, запрокинувшись к подголовнику.
После этого всё исчезло…
