Экспертиза заняла почти четыре месяца. Специалисты сопоставили время создания ложного адреса, резервные копии, метаданные документов и данные о входах в почтовый ящик с устройств Амира; первый черновик поручительства был создан за три месяца до того, как он предложил Анне выйти за него. Почерковед подтвердил, что подписи на согласии и корпоративной заявке не принадлежат Анне. Банк сохранил записи двух служебных звонков: Амир требовал провести проверку без личного присутствия новой управляющей. Журнал посещений отдельно подтверждал его визит к сотруднику банка накануне свадьбы.
За эти месяцы Анну трижды вызывали давать пояснения. Каждый раз ей приходилось возвращаться к шороху платья, холодной ручке и фразе о паспорте. После первого опроса она двое суток не могла работать; после второго впервые дошла до психолога; после третьего смогла сама войти в лифт того здания вместе с Павлом, чтобы подтвердить маршрут, по которому вышла из здания. Выздоровление оказалось не прямой дорогой, а чередой маленьких возвращений.
Запись брачной ночи сама по себе не доказывала всей схемы, но связала остальные части. На ней Амир признавал подачу предварительной заявки, Самира говорила об удержании паспорта, а Анна последовательно отказывалась. Журнал охраны подтверждал время её выхода, камеры — свадебное платье и попытку Амира остановить её. Поддельная переписка объясняла, почему семья считала её участницей сделки.
На следующем опросе Амир признал часть правды. Он познакомился с Анной, уже зная, что её студия имеет чистую финансовую историю. Сначала собирался лишь предложить ей оплачиваемую роль, потом действительно привязался и несколько раз откладывал разговор. Чем ближе была свадьба, тем сильнее он убеждал себя, что после брака её согласие станет формальностью, а долг удастся закрыть раньше, чем она что-либо потеряет.
— Я любил тебя, — сказал он в коридоре после опроса.
Анна почувствовала привычный ком в горле, но теперь не спутала боль с сомнением. — Ты любил жизнь, в которой я не могла сказать тебе «нет». Это не любовь.
Семейный юрист отозвал требование вернуть документы. Синюю папку признали папкой с предназначенным Анне экземпляром документов и приобщили к делу, а Лейла подтвердила, что колье осталось в комнате. Набиль передал отчётность, Самира официально опровергла слухи об авансе и подарках. В её письме было одно предложение: «Я боялась потерять дом и потеряла право на твоё доверие». Анна сохранила его для дела, но отвечать не стала.
Через десять месяцев суд расторг брак. К тому времени предварительную запись о назначении Анны управляющей отменили, банк письменно подтвердил отсутствие обязательств, а другой судебный акт признал недействительными её мнимое согласие и корпоративные документы. Уголовное разбирательство ещё продолжалось, но эти решения впервые официально подтвердили правдивость того, что Анна говорила в запертой комнате…
