Начать она надумала с палисадника: там рос ранний сорт, который убирать следовало уже давно. Подступила к первому кусту, приноровилась к лопате, кряхтя поддела землю. Хорошие клубни выкатились наружу. Старушка полюбовалась ими: уродилась картошечка, ничего не скажешь. Потом взялась за следующий куст. Работа понемногу пошла, Мария втянулась и двинулась по рядку так проворно, будто ей снова шестьдесят, а не восемьдесят.
Прохожие оглядывались на крепкую старуху. С противоположной стороны улицы окликнул сосед Степан:
— Мария, брось ты одна мучиться! Мои у нас закончат и к тебе придут.
— Пока всех дождёшься, зима нагрянет. Потом без припасов с голоду помирай.
— Тебе-то голодать? — рассмеялся Степан. — Ты каждый месяц столько накупаешь, что в магазине полки пустеют!
— Вот и сиди на своей лавке. Без тебя разберусь.
«Старый пень», — добавила она про себя. То, что сосед был на десяток лет моложе, Марию ничуть не смущало.
Три рядка она выкопала, собрала картошку, отдохнула. После обеда снова вышла за работу.
Возле берёзы земля была хуже, чем в остальном палисаднике, и клубни здесь обычно вырастали мелкие. Каждый год Мария обещала себе оставить этот клочок в покое: хватит, больше сажать тут не станет. Но приходила весна, и она снова велела Кольке пройтись мотоблоком и по нему. Как это — пусть стоит пустой? Не пропадать же земле.
Теперь лопата вдруг упёрлась во что-то твёрдое. Мария ткнула ещё раз, попробовала глубже, но опять помешало дерево. Странно: сверху обычная грядка, а под ней будто настил. Картошка словно не в земле сидит, а на полу разложена. Неужели берёзовые корни так разрослись? Старушке стало любопытно, что же мешает лопате.
Она принялась разгребать глубже. Показался угол какого-то ящика…
