Мария замерла. Ведь рассказывали, что когда-то тут находилась церковная площадь. А если это клад? Лежали в земле церковные богатства, лежали, да постепенно их вытолкнуло наверх. Иначе что здесь делать ящику? Перед глазами был пока лишь его край, но старушка уже не сомневалась в своей удаче.
Она снова принялась копать, прикидывая, как распорядится сокровищами. Только бы никто не увидел раньше времени. Мария то и дело оглядывалась по сторонам, но вокруг было спокойно. После обеда люди разошлись: одни отдыхали дома, другие занимались своими огородами. Самое подходящее время, чтобы разобраться с находкой без посторонних глаз.
Один край она уже освободила как следует. И тут прежняя радость начала сменяться тревогой: чем больше обнажалось дерево, тем меньше ящик походил на сундук. Мария всё медленнее отбрасывала землю. Уж больно знакомые у находки были очертания.
Из грядки выступал гроб. Небольшой, кое-как сколоченный, ещё даже не успевший сгнить. У старушки всё внутри оборвалось. Она ахнула и тяжело села прямо возле ямы.
В голове немедленно возникло имя племянника. Он здесь весной хозяйничал. Кому ещё было закапывать такое у неё под окнами?
Но что теперь делать? Пойти и заявить на родного племянника? Мария уже представляла, как его посадят. Дурак он, конечно, а всё же сестрин сын. Только и молчать после такого нельзя — натворил, пусть отвечает. Она ещё не успела решить, с чего начать, как пришла новая, страшная догадка: кто же лежит внутри?
Валька. Конечно, Валька! Сказал, что прогнал, а сам, видать, в пьяной ссоре ударил лопатой. Потом спрятал под берёзой у тётки.
Старушка потянула носом. Ей показалось, что пахнет мертвечиной.
— Ой, беда какая! — закричала она так, что услышали далеко за её двором…
