Сначала прибежали ближайшие соседи, затем остановились прохожие. Вскоре у ямы толпился народ уже с других улиц. В деревне для распространения новостей ничего особенного не требовалось: едва произошло — уже все знают. Или думают, что знают. Теперь собравшиеся смотрели на находку, переговаривались и решали, как быть дальше.
Одни предлагали вытащить находку и посмотреть внутрь. Другие возмущались:
— Сам и вытаскивай! Мне ещё покойников трогать не хватало. Чуешь, как несёт? Там одна зараза.
— Так отойди, раз боишься. Чего стоишь-то?
Уходить, впрочем, никто не спешил: слишком интересно.
Наконец кто-то догадался позвать председателя местного совета. Тот связался с участковым, и из районного центра приехал бледный, озабоченный полицейский. До конца месяца оставалось совсем немного, отчёты на носу, а тут такое происшествие. Ему сейчас только гроба посреди деревенского огорода не хватало. Утешало его лишь одно: предполагаемый виновник, похоже, уже известен. Значит, по крайней мере искать долго не придётся.
— Витька это, — всхлипывала Мария. — Свою Вальку прикончил и у меня схоронил. Ни покойную мать не пожалел, ни меня. На всю деревню опозорил!
В толпе загомонили, подтверждая её слова. После весенней посадки Валентину действительно никто не встречал. Виктор объяснял, что она вернулась в город, все так и думали. Теперь же это объяснение никого не устраивало. Одни уверенно кивали: точно убил. Другие жалостливо вздыхали, будто содержимое ящика уже не вызывало ни малейших сомнений.
— Вот она где была-то, — вздыхали рядом. — Марии картошку удобряла.
Для Марии эти слова оказались ещё одним ударом. Значит, весь палисадник насмарку? Она оглядела выкопанный урожай, который недавно так радовал её. Как теперь есть картошку с грядки, где целое лето лежал покойник? Одной мысли достаточно, чтобы к ней не притронуться. Всё выбрасывать, всё до последней картофелины…
