Собравшиеся разом потянулись вперёд. Страх никуда не делся, но любопытство пересилило.
Заглянула внутрь и Мария. Лицо у неё стало белым.
— Люди! Да как же это?! — закричала она. — Погубили меня! Мне теперь как жить?
Рыдая, старушка бросилась к ящику, но председатель успел её перехватить.
— Мария Андреевна, успокойтесь. Держите себя в руках.
Сам он изо всех сил удерживался от смеха и потому старался говорить как можно спокойнее. Участковый удивлённо поднял брови; под его редкими рыжеватыми усами тоже пряталась улыбка. Люди смотрели то на ящик, то на убивавшуюся старушку, переглядывались и шептались. Никто не знал, как на это реагировать.
Первым не выдержал Степан:
— Это ты, Маша, ещё с послевоенных времён тайник держала?
— Издеваться вздумал?! — вскинулась она. — Кто посмел? Кто это со мной сотворил?
— Я, тёть Маш, — донёсся из толпы голос Виктора…
