Правда открылась в четверг. Я искала страховой полис в папке с документами, которая лежала в общем шкафу. Полиса там не оказалось. Зато между старыми договорами лежала свежая выписка из имущественного реестра.
Я машинально скользнула взглядом по строкам и остановилась на знакомом адресе — той самой однокомнатной квартиры Тараса. В графе собственника значилась Олеся. Я перечитала лист ещё раз, медленнее. Дата переоформления — неделю назад. Основание — дарственная.
В комнате стало удивительно тихо. Я аккуратно вернула бумагу туда, где она лежала, и закрыла папку. Внутри не вспыхнула истерика, не поднялась волна слёз. Наоборот, всё будто застыло и стало прозрачным.
Мой муж добровольно отказался от единственного жилья, которое ему принадлежало. Не продал, не обменял, не заложил. Просто подарил сестре. Почему? Ответ лежал на поверхности так явно, что даже обидно было. Потому что сам он уже удобно жил на моём ортопедическом матрасе, ел за моим столом и называл мою квартиру «нашим домом». Женатый мужчина, по его логике, мог позволить себе широкие жесты: у жены же есть стены.
Но одной подаренной квартиры Олесе было бы мало. Я знала и её, и его. В той однокомнатной давно требовался ремонт, а будущему ребёнку, по мнению Олеси, наверняка полагалось светлое гнездо. Тарас с его зарплатой, кредитом на машину, привычкой обедать в кафе и обнулённым запасом недвижимости такую ношу не вытянул бы…
