Рассвет поднимался над лесом медленно. Восточный край неба розовел, мороз чуть отпускал, и деревня стояла в такой тишине, будто сама прислушивалась к тому, как заканчивается долгая ночь. Около восьми утра со стороны дороги донёсся гул моторов. Три полицейских внедорожника, раскачиваясь в заносах, въехали на улицу и остановились у двора Демида.
Из машин вышли оперативники с оружием. Кравец шёл первым — высокий, седой, в тёплой форменной куртке, с усталым лицом человека, который давно перестал удивляться человеческой грязи, но ещё не научился с ней мириться. Он остановился возле обугленного каркаса машины Бугая, покачал головой и направился к сеням.
Когда оперативники увидели Лиса и его людей, связанных шнуром и дрожащих на куче тряпья, они на мгновение замерли. Те, кого боялся большой город, выглядели ничтожно. Лис поднял на Кравца мутные глаза.
— Увези нас отсюда, — прохрипел он. — В камеру. Куда угодно. Только увези из этого леса.
Кравец усмехнулся и достал наручники.
— С большим удовольствием.
Пока задержанных выводили и рассаживали по машинам, мы стояли с Кравцом на крыльце. Оперативники работали быстро, но даже они то и дело переглядывались, словно не до конца верили увиденному. Слишком много лет эти фамилии и прозвища звучали в городе почти как приговор, а теперь их владельцы спотыкались на ступенях, просили не толкать и жмурились от утреннего света. Кравец закурил, щурясь от морозного солнца.
— Ты понимаешь, что сделал? — спросил он тихо. — Ты не просто банду обезвредил. Ты им хребет сломал. Лис теперь сдаст всех, кого только вспомнит, лишь бы его держали подальше от этой деревни и поближе к батарее. После сегодняшнего вся его империя посыплется.
— Пусть сыплется.
— Греметь будет долго.
— Главное, чтобы сюда больше никто не сунулся.
Кравец протянул руку.
— Спасибо, Ястреб.
Мы пожали друг другу руки крепко, без лишних слов. Машины развернулись, подняли облако снежной пыли и ушли за поворот, увозя городскую гниль туда, где её уже ждали решётки…
