Игнатыч мгновенно снял ружьё и направил его на ворота. С протезом он двигался медленнее прежнего, но служебные навыки никуда не исчезли. Я показал ему, чтобы он остался рядом с Соломией, а сам отодвинул старые покрышки в тёмном углу. За ними скрывался технический лаз, выходивший к задней стороне бокса.
Соломия сжалась под одеялом. Я приложил палец к губам, дождался её кивка и выбрался наружу. Мороз сразу проник под распахнутый ворот бушлата. За гаражами лежала мёртвая полоса из сугробов, ржавых кузовов и заброшенных бетонных лотков. Снег был припорошен угольной пылью и хорошо сохранял следы.
Я спрятался за остовом старой легковушки и прислушался. Сначала различил хруст наста, затем раздражённый шёпот.
— Куда лезешь? Сигнал поднял на весь кооператив.
— Темно же. Шрам сказал проверить каждый гараж. Назаров фургон видели в этом районе. За девчонку обещали такую награду, что год работать не придётся.
Их было двое. Не главные бойцы, а исполнители, которые надеялись отличиться перед Шрамом — силовым помощником Сивого. До них ещё не дошёл доклад Назара. Для них Соломия оставалась сбежавшей певицей, а я — случайным стариком, которого можно оттолкнуть с дороги.
Мужчины шли прямо к задней стене гаража, светя дешёвыми фонарями. Если они увидят отблеск печки или услышат голос, начнут стрелять через тонкий металл. Внутри сидела безоружная девушка, и даже случайная пуля могла закончить всё раньше, чем мы успеем ответить.
Я обошёл их по широкой дуге, ступая по уже продавленным следам, чтобы не выдать себя скрипом. Один остановился и попытался прикурить, закрывая огонёк ладонями. Второй поднял фонарь, направляя луч на щели ворот.
Я оказался у них за спиной. Сначала перехватил руку того, кто держал фонарь, отвёл её вниз и лишил его равновесия. Мужчина рухнул лицом в мягкий сугроб, не успев позвать напарника. Второй обернулся, но я уже стоял вплотную. После короткого захвата его сопротивление быстро угасло. Я придержал потерявшее силу тело и бесшумно уложил рядом, подальше от металла.
Оба остались живы. Я оттащил их в глубокий бетонный лоток, связал ремнями и проверил карманы. У одного оказался тяжёлый револьвер, у другого — нож и переносная рация. Из динамика доносился треск, затем прорезался резкий голос:
— Пятый, Шестой, отвечайте! Шрам приказал стянуть машины к промышленной зоне. Проверять всё до последнего сарая. Назар вернулся бледнее стены, несёт какую-то чушь, но приказ искать девчонку никто не отменял.
Я выключил рацию. Стало ясно, что Мирослав ещё не принял решения либо не успел донести его до всех. Зато Шрам действовал без разрешения. Молодой, жестокий и честолюбивый, он увидел возможность показать хозяину собственную полезность — или проверить, насколько далеко уже может зайти сам.
Когда я вернулся, Игнатыч всё так же держал ворота на прицеле.
— Уходим, — сказал я. — Это была разведка. Скоро сюда приедут остальные и перевернут каждый бокс.
— На улицах они быстро поставят наблюдение, — заметил он. — Нужен путь, о котором люди Шрама не догадаются.
Старый сапёр на несколько секунд задумался, потом указал в сторону пустыря.
— За бетонным заводом есть заброшенный защитный пункт. Его закрыли много лет назад. Снаружи входы завалены, зато из магистрального коллектора сохранился проход. Люк под ржавыми листами, в сотне метров отсюда. Внутри сухо, стены толстые, а вход скрыт.
Я посмотрел на Соломию. Она уже поднялась с дивана, хотя ноги всё ещё дрожали.
— Надевай телогрейку, свитер и шапку, — велел я, снимая одежду с крючка. — Под землёй будет сыро. Сейчас внешний вид не имеет значения.
Через несколько минут мы были готовы покинуть тепло гаража и исчезнуть там, где под городом начинался забытый лабиринт…
