Обратный путь по коллектору занял около получаса. Без фонаря я двигался медленнее, касаясь ладонью сырой стены и восстанавливая повороты по памяти. Под ногами плескалась застоявшаяся вода, сверху временами срывались тяжёлые капли. Каждый звук распадался на несколько отражений, и приходилось останавливаться, чтобы отличить собственное эхо от чужих шагов.
У колодца показался бледный дневной свет. Я поднялся до верхней скобы, но сразу не открыл люк. На поверхности царило необычное молчание — не спокойное, а настороженное. Приказ Сивого должен был убрать машины из промышленной зоны, однако Шрам уже доказал, что распоряжения хозяина для него перестали быть законом.
Миллиметр за миллиметром я сдвинул прикрывавший люк лист и осмотрел пустырь. Свежий снег сиял тускло, воздух был неподвижен. Я выбрался наружу, вернул железо на место и пошёл к гаражу короткими перебежками, используя сугробы и брошенные кузова как укрытие.
Возле бокса Игнатыча сразу обнаружились чужие следы. Снег у ворот был истоптан, рядом лежали два свежих окурка дорогих сигарет. Створка оставалась приоткрытой, из щели тянулся дым печки. Я прижался к кирпичной стене и заглянул внутрь.
Там находились двое незнакомцев. Они отличались от разведчиков, оставленных в бетонном лотке: короткие куртки не мешали движениям, лица были сосредоточенными, оружие они держали близко. Такие люди не охотились за наградой — их отправляли туда, где требовалось заставить человека говорить, а затем убрать следы.
Игнатыч сидел на табурете у верстака. Ружья рядом не было. Высокий мужчина с коротко остриженным затылком стоял перед ним и перекатывал в руке тяжёлый гаечный ключ. Второй грел ладони над печкой, время от времени оглядывая помещение.
— Мы пока разговариваем спокойно, дед, — произнёс высокий. — Сивый велел всем вернуться, это правда. Но Шрам хочет уточнить одну мелочь. Соседи видели, что под утро к тебе пришли мужчина и молодая женщина. Куда они ушли?
Игнатыч сплюнул на бетон. Человек, переживший взрыв мины и годы боли, не собирался пугаться металлического ключа.
— Я всю ночь пил и спал, — ответил он. — Если тебе привиделись гости, спроси у своих врачей, чем лечат такие видения.
— Не строй из себя героя. Нам нужно направление, и ты его назовёшь.
— Твой Шрам потерял след — пусть сам его нюхом ищет.
Высокий вздохнул, словно устал от ненужной задержки, и поднял ключ. Его напарник отступил от печки, заранее освобождая место. Ждать удара я не стал.
Ворота распахнулись и с грохотом ударились о стену. Морозный воздух ворвался внутрь, поднял лёгкий пепел и заставил обоих повернуть головы. Высокий выставил ключ перед собой. Второй мгновенно полез под куртку.
Я вошёл в тесное пространство и сразу сократил дистанцию. Удар ключом прошёл рядом: вместо жёсткого блока я отвёл запястье в сторону и ударил по напряжённой руке. Пальцы мужчины разжались, инструмент звякнул об пол. Следующим движением я сбил его равновесие и отправил на бетон. Он остался в сознании, но несколько секунд не понимал, где находится и почему не слушается тело.
Напарник успел достать тяжёлый армейский пистолет. В полутора метрах длинный ствол был скорее помехой: ему требовалось поднять руку и навести оружие, мне — лишь уйти с прямой линии. Я шагнул вбок, ударил по бедру, и его опорная нога подломилась. Пока мужчина падал, я перехватил кисть, развернул оружие от нас и заставил пальцы раскрыться. Пистолет проскользнул по полу к печке.
Он попытался подняться, но короткий удар остановил его. Через несколько секунд оба лежали неподвижно. Я оттолкнул оружие ногой и прислушался: снаружи никто не бежал, значит, чистильщики пришли без поддержки.
Игнатыч достал из кармана смятую папиросу и посмотрел сначала на них, затем на меня.
— Всё ещё работаешь чисто, — заметил он. — Ни одного лишнего движения.
— Это люди Шрама?
— Его личные. Приказ Мирослава они слышали, но сделали вид, что не поняли. Похоже, у города теперь два хозяина.
Один из нападавших начал приходить в себя. Я нашёл у него более мощную рацию и фонарь, после чего связал обоих их ремнями. Шрам вскоре заметит отсутствие своих людей, и тогда старый гараж превратится для Игнатыча в ловушку.
— Собирай необходимое и уходи к знакомым, — сказал я. — Здесь тебя больше оставлять нельзя. Они вернутся уже не вдвоём.
Старый сапёр молча кивнул и потянулся за вещмешком. А я положил рацию на верстак: пришло время заставить Сивого услышать, что его власть трещит прямо у него под ногами…
