Стекло разлетелось по горнице, в комнату ворвался морозный воздух. Олеся вскочила с постели, снова охваченная прежним ужасом, а Марфа Остаповна зажгла лампу и первым делом проверила, не поранился ли кто осколками. Потом заткнула проем плотной тканью. Она сказала, что камни бросают не победители, а те, кому нечем ответить на доказательства. Жучку выпустили во двор, а утром дед Панас обещал вставить новое стекло.
При Олесе старуха держалась невозмутимо, но той ночью не легла. Села у окна, положив рядом старый топор, и прислушивалась к каждому шороху. Она радовалась, видя, как спасенная девушка крепнет и перестает вздрагивать от собственного голоса. Одновременно Марфа Остаповна понимала: люди, которым грозит разоблачение, могут решиться на большее, чем испорченное стекло. Оставалось надеяться, что закон успеет раньше их отчаяния.
Олеся тоже не спала, хотя делала вид, будто успокоилась. Разбитое окно напомнило, насколько легко чужая воля снова вторгается в ее жизнь. Но теперь между ней и темнотой находилась не запертая дверь хозяина, а старуха, добровольно вставшая на защиту. Олеся смотрела на ее прямую спину у окна и чувствовала одновременно благодарность и стыд за собственный страх. Марфа Остаповна, не оборачиваясь, велела перестать молча мучить себя и беречь силы для того дня, когда они понадобятся.
Руслан тем временем попробовал иной способ. Он приехал к Максиму и завел разговор о том, что семейная ссора не заслуживает серьезного расследования. Предлагал дать родственницам договориться, намекал на благодарность за потерявшиеся бумаги и затянувшуюся проверку. Максим выставил его за дверь, а разговор сразу внес в служебный рапорт. После этого давление усилилось: неизвестные звонили адвокату, по деревне распускали новые нелепости, возле избы несколько раз замечали чужую машину.
Но сильнее внешних угроз Олесю мучило ожидание. Она уже находилась неподалеку от Софии и не имела права даже показаться ей. Каждое утро начиналось с мысли о дочери и ею же заканчивалось. Олеся расспрашивала деда Панаса, в каком доме живет Инна, куда водят девочку, как та выглядит. Марфа Остаповна пресекала эти разговоры, опасаясь, что знание адреса толкнет девушку на необдуманный шаг.
Однажды утром страх старухи оправдался. Она проснулась и не нашла Олесю ни в горнице, ни в сенях, ни во дворе. На столе лежала короткая записка: девушка просила не сердиться, обещала только издали взглянуть на Софию и вернуться. Инна жила в ближайшем городе. Добраться туда можно было на попутной машине, но догнать Олесю Марфе Остаповне было не на чем.
Старуха провела день возле окна. То сердито ругала беглянку вслух, то плавила воск и шептала слова оберега. Она представляла, как Инна заметит сестру, как Руслан перехватит ее на пустой дороге, как полиция поверит первому обвинению в попытке похищения ребенка. Время двигалось мучительно медленно. За коротким зимним днем начали сгущаться сумерки, а Олеся не возвращалась…
