Марфа Остаповна начала с того, что осторожно пересказала Олесе известную деревне версию. Три года назад Инна сообщила о смерти сестры за границей. Уверяла, будто видела подтверждающие бумаги, плакала на поминках и принимала соболезнования. Поскольку погибшую якобы нельзя было привезти домой, люди поверили на слово. Софию Инна представила несчастной сиротой, которую согласилась воспитывать из родственной жалости.
После этого старшая сестра стала единолично распоряжаться родительским домом. Марфа Остаповна слышала, что документы уже оформлены на Инну, хотя прежде имущество делилось поровну. Недавно в деревню приезжали неизвестные люди, измеряли участок и осматривали берег. Руслан собирался продать землю вместе с домом тем, кто скупал окрестные владения. Место у реки считалось лучшим, а в пустеющей деревне многие соглашались отдать собственность дешево.
Олеся резко села, забыв о слабости. Она спросила о пасеке. Старуха не ответила сразу, и этого молчания оказалось достаточно. Без хозяина не укрыли помещение для зимовки, никто не следил за ульями и не поддерживал нужное тепло. Все пчелиные семьи погибли. Пустые ульи так и остались стоять возле дома — немые оболочки отцовского труда.
Новость ударила сильнее рассказа о земле. На лице Олеси не появилось ни слез, ни ярости; оно словно застыло. Она тихо перечислила то, за чем вернулась: дочь, родительский дом, пасека. Инна отняла ее паспорт, годы жизни и ребенка, а теперь уничтожала последнее, что отец оставил обеим дочерям. Олеся поклялась вернуть каждый улей и не простить виновных.
Перед ней возник отец таким, каким она помнила его возле летков: уставшим, неторопливым, внимательным к каждому звуку внутри улья. Пасека была не просто имуществом, которое можно оценить и продать вместе с участком. В ней оставались движения его рук, запах воска на одежде, порядок, заведенный еще при жизни родителей. Узнать, что пчелы погибли не от внезапной беды, а потому, что Инна запретила заботиться о них, значило еще раз столкнуться с сознательным разрушением всего родного.
Марфа Остаповна остановила ее. О прощении или непрощении можно решать позже, сказала она. Сейчас Олеся едва держит кружку и шатается от нескольких шагов. Идти против людей, которые однажды уже обманули ее, нужно не с горячей головой, а с ясным расчетом. В первый раз сестра победила благодаря доверию. Второй такой возможности у нее не будет.
Олеся спросила, поможет ли старуха. Та даже обиделась: разве она вытаскивала Оксанину дочь из сугроба ради того, чтобы отпустить ее одну навстречу новой беде? Но поставила условие — пока девушка живет в ее избе, решения принимает хозяйка. Олеся должна лечиться, есть, спать и не предпринимать ничего тайком. На измученном лице впервые мелькнула слабая улыбка, и девушка согласилась.
Они понимали, что неизвестность дает им лишь короткую передышку. В маленькой деревне чужое лицо в окне заметят быстро. Кто-нибудь привезет дрова, увидит Олесю, поделится догадкой в лавке, и слух непременно достигнет Инны. До этого дня требовалось вернуть девушке силы и собрать хотя бы первые доказательства. Марфа Остаповна взялась за нее с суровым терпением, каким много лет лечила самых упрямых больных…
