— Завтра я отвезу этого пса обратно на пустырь, — сказал Александр так тихо, что от этого тише стало даже в детской. — А если ты опять начнешь спорить, Марина, я сам вызову оценщика и буду настаивать на продаже дома с участком.
Марина стояла у раковины с мокрой тряпкой в руке. Чай на столе остыл, на клеенке темнело пятно от варенья, а за стеной кашлянула восьмилетняя Лиза. За окном в сырой темноте снова хрипло зарычал Барсик, будто под детской прятался кто-то живой.
Пес появился три месяца назад — худой, с порванным ухом и желтыми умными глазами. Марина подобрала его возле магазина, когда Лиза, прижав к груди хлеб, расплакалась: «Мама, он замерзнет». Александр тогда только махнул рукой, но теперь смотрел на пса так, будто тот был причиной всех их бед.
Беды на самом деле копились давно: задержанные выплаты на работе Александра, непонятные долги по маминым бумагам, звонки старшей сестры Ольги и ее мягкое, почти ласковое давление. «Дом вам не по карману», — повторяла она, а Марина каждый раз чувствовала себя маленькой и виноватой.
Дом достался не просто как недвижимость. Наталья жила здесь одна после смерти мужа, сама сажала яблоню у забора, клеила Лизины рисунки на холодильник и говорила, что у ребенка должно быть место, куда можно приехать без приглашения. Поэтому разговор о продаже звучал для Марины не сделкой, а похоронами во второй раз.
За окном земля глухо шуршала под когтями. Марина дернулась к двери, но Александр схватил ее за локоть. Его пальцы были холодными и жесткими. Она посмотрела на них и впервые испугалась не ночи, не рычания, а того, как легко любимый человек может стать чужим, когда рядом слишком долго звучат чужие голоса за спиной…
