Но мы проверили каждую, школы в которых они учились, не совпадают. Даже в голосе Арсена впервые проступила усталость. Я знал, что он сделал всё возможное.
Есть ещё одна вероятность, сказал Арсен. Она могла сменить имя? Моё сердце сжалось. Сменить имя? Зачем? Или она использует данные своих родственников, а не свои? След оборвался.
Я сидел в пустом офисе, глядя в окно, и впервые в жизни чувствовал своё бессилие. Деньги, связи, ресурсы — всё, чем я так гордился, — в ту минуту потеряло всякий смысл.
Я не мог найти даже одного человека, которого так отчаянно хотел найти. Это бессилие давило сильнее любого провала в бизнесе: там всегда были расчёты, договоры, рычаги давления, а здесь — только имя, дата рождения и память о светлом лице за соседней партой. На второй неделе я сам поехал к нашей бывшей школе. Здание обновили, коридоры перекрасили, и прошлое будто спрятали под свежим слоем краски.
Я нашёл нашего бывшего классного руководителя. Он уже почти на пенсии, с заметной сединой у висков. Он помнил меня.
И помнил Меланию. Мелания. Та самая тихая девочка.
Как жаль её. Он достал старый пыльный архив с личными делами учеников. У меня дрожали пальцы, когда я открыл страницу с её именем.
На ней была приклеена маленькая синяя фотография. Девочка в школьной форме, с ясным взглядом, и лёгкой улыбкой на губах. Это она.
Я вцепился взглядом в фотографию, словно пытаясь выжечь её образ своей памяти. В деле был её домашний адрес и стационарный телефон. В тот же день я несколько часов ехал на машине по этому адресу.
Это был старый спальный район. Я постучал в дверь. Мне открыла незнакомая женщина средних лет.
Она сказала, что её семья Черненко, живёт здесь уже больше десяти лет. О семье Шевчуков она ничего не слышала. Я набрал номер телефона.
Номер не существует. Последняя нить снова лопнула у меня в руках. Я сидел в машине, глядя на сфотографированное на телефон фото из её личного дела.
Вина и сожаление накрыли так плотно, что стало трудно дышать. «Максим, Максим, какой же ты подлец», — без конца повторял я про себя. Если бы я начал искать её раньше, хотя бы на несколько лет раньше, возможно, всё сложилось бы иначе. Но дни тянулись один за другим, пустые и мучительные.
Прошло три недели. Я подошёл к самой кромке отчаяния. Я даже начал сомневаться, может я что-то неправильно помню, или в этом мире вообще не было никакой Мелании Шевчук.
Может, она была лишь смутным сном из моей юности? И именно тогда, когда я уже готов был сдаться и прибегнуть к более грубым методам, даже до публичных объявлений в крупных медиа, поздно ночью раздался звонок от Арсена. В его голосе звучало такое волнение, непривычное для его обычно ровного тона.
— Максим Кириллович, я нашёл её!
Я рывком сел на кровати.
— Нашёл? — переспросил я.
— Да, нашёл, — Арсен говорил сбивчиво, словно боялся потерять найденную ниточку. — Только не через официальные каналы.
Я нанял частного детектива, который действовал по старинке, прочесывал город за городом. Он вышёл на дальнего родственника в её родном городе, и узнал. Она не меняла имя, и не использовала чужие документы.
Она просто спряталась. Она сейчас здесь, в большом городе. Я почувствовал, как сердце ударило в грудь так, будто хотело вырваться наружу.
— Адрес, — резко сказал я.
Арсен тут же продиктовал: южная окраина, старый район, дом семь.
Это место ничего мне не говорило. Я знал только, что это типичный спальный район на окраине, один из тех забытых углов, которые существуют в тени сияющего мегаполиса. Я почти прокричал:
— Машину к подъезду. Сейчас же.
Через полчаса автомобиль остановился у входа в узкий, грязный переулок.
Дальше было не проехать. Арсен протянул мне папку.
— Максим Кириллович, это вся информация по госпоже Шевчук. Может, сначала посмотрите?
Я покачал головой.
— Не нужно. Сейчас я ничего не хочу знать. Я хочу увидеть её своими глазами.
Я вышел из машины. В воздухе висела сырость, перемешанная с кислым запахом несвежей еды.
Я нахмурился. Под ногами растрескался асфальт; в выбоинах темнели лужи. По обеим сторонам плотно стоящие, почти соприкасающиеся старые типовые дома.
Провода, похожие на чёрную паутину, тянулись от дома к дому. Я поднял голову. От неба оставалась только узкая полоска между крышами.
Казалось, между этим двором и моей жизнью стоит невидимая стена. Я нашёл дом номер семь — шестиэтажное здание, цвет фасада которого уже невозможно было определить. В подъезде не горела ни одна лампа; впереди густела чёрная темнота…
