Александр просыпался и снова проваливался в сон. Иногда называл Марию мамой, иногда спрашивал, где Сергей, иногда вздрагивал от скрипа тележки в коридоре. Память возвращалась обрывками: мокрая земля, чужая кровь на рукаве, лицо Кравца у ящика, собственная мысль — «только бы Маша не узнала от чужих».
На третий день он смог говорить дольше минуты. С разрешения врача Мария включила диктофон, чтобы не мучить его одними и теми же вопросами.
— Кравец подменил накладную, — сказал Александр, с трудом подбирая слова. — Хотел, чтобы я подписал, будто получил оборудование. Я отказался. Димка знал, но боялся. Я увидел Кравца у ящика, схватил за рукав. Он дернулся. Потом удар. Я вытолкнул Серегу, вернулся за аптечкой. Дальше темно.
Он замолчал, и Мария увидела, как под одеялом дрожат его колени. Врач просил не перегружать, но Александр сам открыл глаза.
— Я слышал землю, — прошептал он. — Она сыпалась где-то рядом, будто кто-то пересыпал крупу. Я думал о твоей чашке на кухне. Смешно, да? Не о героическом. О чашке.
Мария накрыла его пальцы ладонью.
— Она ждала тебя.
— Не выбрасывай.
— Не выброшу.
Следователь военной службы правопорядка приехал позже. Говорил корректно, сначала с врачом, потом с Александром, Марией и Анной. Запись Дмитрия приняли как материал, но нужны были официальные показания. Дмитрий дал их не сразу: исчез на сутки, потом пришел сам, с переписками. Его трясло, но он подтвердил главное: Александр не уходил самовольно, обвинения были навязаны Кравцом, имущество исчезло до обстрела.
Кравца нашли без киношной погони — в арендованном доме у родственников. При нем обнаружили часть денег, чужие документы и телефон Александра с разбитым экраном. Аппарат почти не включался, поэтому Кравец не успел его очистить. В черновиках сохранилось сообщение Марии: «Если со мной что-то будет, верь не тому, кто громче кричит, а тому, кто молча делает правильно».
Когда Анна прочитала это вслух, Мария отвернулась к окну. Торжества не было. Только усталость, будто она долго держала тяжелую дверь и теперь не знала, куда деть руки.
— Его оправдают? — спросила она.
— Формально снимут подозрения после проверки, — ответила Анна. — Но теперь у нас есть живой Александр, показания, найденные вещи и телефон. Правда уже не одна против слухов.
Иван узнал о найденном Александре от Ани. Девочку ненадолго привели к нему в больницу, и она торжественно сообщила:
— Дед Иван, папа нашелся. Ваш крестик его показал.
Старик закрыл глаза. Аня испугалась его слез и сунула ему рисунок: дом, солнце, три фигурки и четвертая — маленькая, с палкой.
— Это вы. Потому что вы тоже наш.
Иван прошептал:
— Передай папе, что он должен вернуть мне железяку лично. Я еще не настолько старый, чтобы принимать ее через посредников…
