Богдан поступил именно так, как предсказал Тарас. Запершись в кабинете над рестораном, он снял с потайной полки последние банковские упаковки наличных и набрал номер, который хранил для крайнего случая.
В большом городе трубку взял Руслан Харченко — бывший офицер разведывательной службы, теперь руководивший закрытой группой людей, берущихся за грязную работу за огромные деньги. Голос у Руслана был сухой, безразличный. Он выслушал сбивчивую истерику Богдана, обещания заплатить больше любого тарифа, просьбы немедленно приехать и уничтожить лесника, разрушившего всю систему.
— Цена будет двойная, — сказал Руслан. — Клиента вывожу. Проблему закрываю. К ночи буду с двумя людьми.
Богдан согласился на всё. Положив трубку, он обвёл кабинет мутным взглядом. Кожаные кресла, бар с дорогим спиртным, охотничьи трофеи, тяжёлые шторы — ещё неделю назад всё это казалось доказательством власти. Теперь кабинет напоминал декорацию к собственным похоронам. Он прислушивался к каждому звуку снизу, к удару дождя в стекло, к скрипу труб, к собственному дыханию, и всякий раз ему чудились шаги на лестнице.
К вечеру посёлок утонул в промозглой тьме. Дождь стекал по пустым витринам, фонари расплывались в лужах, редкие прохожие торопились домой и старались не смотреть в сторону ресторана. К зданию бесшумно подкатил тёмный внедорожник с тонированными стёклами. Из него вышли трое. Руслан Харченко был высокий, сухой, с глубоким шрамом через щёку. Двое его людей двигались с той собранностью, по которой сразу видно профессионалов: ни лишнего жеста, ни случайного взгляда. Они не вписывались в местную грязную браваду; рядом с ними люди Богдана выглядели шумными подростками, которым слишком рано дали оружие.
Руслан поднялся к Богдану, коротко выслушал рассказ о невидимом спецназовце, усмехнулся и назвал местных трусами. Вопросы задавал редко, но каждый попадал точно: сколько человек потеряно, кто видел противника, где девушка, какие выходы из здания, кто из полиции ещё на связи. Ответы Богдана становились всё более путаными, и презрение в глазах Руслана усиливалось. Затем он приказал своим перекрыть входы, проверить окна, отключить внутреннюю связь и готовить вывоз клиента к полуночи. Он не верил в лесных призраков. Он верил в дисциплину, оружие и страх, который можно переломить ещё более точным страхом.
Тарас вошёл в посёлок не по дороге. Он прошёл через заброшенную промзону старого торфяного предприятия: мимо ржавых кранов, пустых цехов, провалившихся крыш, по которым барабанил дождь. К ресторану подобрался со стороны заднего двора, где стояли поддоны и пустые ящики.
Люди Руслана отличались от местной братвы сразу. Они не курили, не болтали, не поворачивались спиной к тёмным углам. Сектора обзора менялись постоянно, оружие было близко к руке, движения экономны. В прямом столкновении внутри здания цена ошибки становилась слишком высокой.
Значит, нужно было бить не по силе, а по недоверию.
Тарас нашёл распределительный щит на задней стене. Полностью гасить свет не стал: профессионалы сразу перешли бы в боевой режим. Он лишь нарушил линию наружного освещения, и фонари во дворе начали мерцать, рождая глубокие пульсирующие тени. Затем скользнул к машине Руслана, вскрыл дверцу тонкой пластиной и спрятал под сиденьем пачку денег с пилорамы, вымазанную грязью, будто её сунули туда второпях.
Через грузовой люк он проник в подвал ресторана. Там пахло вином, холодным мясом, сыростью и старой каменной кладкой. Тарас двигался по памяти: когда-то он бывал здесь за продуктами для лесничества и запомнил чёрные лестницы, служебные двери, повороты. У выхода на первый этаж стоял один из людей Руслана. Бросаться на него было нельзя: профессионал успел бы подать сигнал. Тарас швырнул в дальний конец коридора горсть мелких металлических шариков. Они дробно застучали по полу. Наёмник развернулся на звук, и этой секунды хватило, чтобы тень проскользнула мимо.
В спальне Богдана царил дорогой безвкусный беспорядок. На кровати лежала кожаная дорожная сумка, куда хозяин в панике скидал одежду и деньги. Тарас вынул часть наличных, а сверху положил золотую запонку из сейфа охотничьей базы, перечёркнутую чёрным крестом. Потом взял лист с эмблемой ресторана и написал крупно: «Твои новые защитники договорились с тем, кто разнёс пилораму. Деньги из той кассы у них под сиденьем. Они пришли не спасать тебя, а добить и забрать остатки. Ты в клетке».
Записку он оставил рядом с сумкой. Всё было рассчитано не на спокойного умного человека, а на Богдана — недоспавшего, пьющего, загнанного, уже преданного в собственном воображении всеми сразу. Тарас не подделывал факты, он только положил рядом несколько правдоподобных деталей и дал паранойе самой соединить их в петлю. Потом снова спустился в подвал и спрятался за пивными бочками, ожидая, когда страх Богдана сделает то, чего не смогло бы сделать оружие…
