Наконец на экране появилась отметка об успешном переводе. Почти сразу телефон Ярины пискнул уведомлением. Поступили пятьсот тысяч от Галины Мироновны. Долг вернулся туда, откуда был взят. Справедливость в этот раз имела форму банковского сообщения и сухой цифры на экране.
Ярина открыла входную дверь. Жест был вежливым, почти спокойным, но ошибиться в его значении было невозможно. Галина Мироновна медленно поднялась с пуфика, подхватила изуродованную сумку и прижала её к себе, словно повреждённый аксессуар мог защитить от собственного позора.
Она явно собиралась уйти молча, сохранив хотя бы остатки достоинства. Но Ярина всё же произнесла последнюю реплику.
— Вам бы в театр попробовать, — сказала она вслед, слегка тронув губы улыбкой. — Со сценарием, правда, беда, зато страдания изображаете убедительно. Ключи от загородного участка останутся у меня. Если ваши кабачки переживут разлуку, осенью передам урожай.
Галина Мироновна что-то хотела ответить, но слова застряли. Она вышла на лестничную площадку, не оборачиваясь. Ярина закрыла дверь без хлопка, так спокойно, как закрывают её за курьером, который перепутал адрес.
В квартире стало тихо. На телефоне светилось уведомление о пополнении счёта. На кухне сидел Назар, и по его опущенным плечам было видно: он наконец понял, кто годами создавал проблемы и кто каждый раз заставлял остальных делать вид, будто ничего особенного не происходит.
Ярина сняла с рукава невидимую пылинку, забрала с тумбочки остывающий кофе и пошла на кухню. Кофе сам себя не допьёт. А мастер для замены замков на участке теперь был не нужен: ключи уже лежали там, где и должны были лежать.
