Галина Мироновна осталась с невесткой один на один. И сразу будто уменьшилась. Из неё вытекли и важность, и трагизм, и привычная уверенность женщины, которая умеет заставить всех вокруг подстраиваться под её настроение. Перед Яриной стояла уставшая, пойманная на горячем обманщица с нелепо взлохмаченной головой и испорченной сумкой в руках.
Ярина убрала телефон в карман. На её лице не было торжества. Только холодная собранность человека, который пришёл не мстить, а вернуть своё.
— Нейросеть, говорите? — уточнила она. — Тогда полиции будет особенно интересно посмотреть этот ролик. Заодно расскажете им про мужчину в чёрном, про кусты и про конверт. Только учтите: если подтвердите эту историю официально, это уже будет не семейная шалость.
— Яриночка, ну зачем так сразу? — голос Галины Мироновны стал тонким, заискивающим. Она сглотнула и прижала сумку к груди. — Мы же свои. Погорячилась я. Бес попутал. Жалко стало проценты терять, честное слово. До ноября ещё набежала бы приличная прибавка. Давай я сейчас часть переведу, а остальное потом? И ключи вернёшь. Там же рассада, она без меня пропадёт.
Ярина сделала шаг ближе.
— Открывайте банковское приложение. Сейчас. При мне. Посмотрим, что именно вас попутало.
Свекровь достала телефон дрожащими пальцами. Экран разблокировался не с первого раза. Приложение загрузилось быстро, и на текущем счёте высветилась сумма, от которой весь её рассказ о невозможности снять вклад окончательно превратился в пыль. Денег было достаточно. Ничего срочно закрывать, терять или ломать не требовалось. Средства лежали в свободном доступе.
Ярина коротко усмехнулась.
— Значит, проценты вы терять не хотели. А сына обманывать — хотели. Переводите всю сумму. Номер у вас есть.
Галина Мироновна дважды ошиблась в подтверждении операции: пальцы прыгали по экрану, как чужие. Она смотрела исподлобья, и в этом взгляде не было настоящего раскаяния. Только злость от того, что хитрость не удалась, что её поймали не на слове, а на записи, от которой уже нельзя было отмахнуться…
