Она всегда считала Лесю слишком воспитанной для настоящего скандала. Девочка с дипломом, книжная, правильная. Надави — и начнёт оправдываться, объяснять, искать поддержки у мужа.
А Назар скажет пару виноватых слов, попросит жену «не обострять» и сам уговорит её уступить. Главное — заселить Марину. Когда она расставит коробки в бабушкиной квартире и переночует там несколько раз, вытащить её будет куда труднее. Если Леся начнёт сопротивляться, можно столкнуть супругов лбами. Квартира, где они жили, принадлежала Назару, и Галина Степановна помнила этот рычаг.
Она уже почти видела, как Марина фотографируется на фоне старого серванта и хвастается «новой квартирой». Эта картинка грела её сильнее любых доводов.
Леся смотрела без суеты. Ни слёз, ни крика, ни призывов к совести, которой у свекрови в таких делах не находилось. Затем она шагнула вперёд и улыбнулась приветливо, даже слишком ровно.
— Конечно, Галина Степановна, — сказала она звонко, почти радостно. — Какие могут быть вопросы? Не помочь родной сестре мужа — это же совсем некрасиво. Нужно только оформить пару формальностей. Минутное дело.
Свекровь моргнула. Такой реакции она не ждала.
Леся достала телефон и включила видеозапись. На дисплее вспыхнула красная точка, побежали цифры таймера.
— Раз вы настаиваете, чтобы Марина немедленно заселилась в квартиру моей бабушки и воспользовалась моей машиной, — голос Леси стал твёрже, — зафиксируем юридические и финансовые обязательства. Чтобы потом не возникло неприятностей ни с законом, ни с документами. Мы ведь честные люди, правда?
Галина Степановна застыла с ключами. Её напор наткнулся не на слёзы, а на что-то сухое и холодное.
— Какие ещё обязательства? — насторожилась она. — Ты что это придумала?
Леся не стала отвечать сразу. Она развернулась, подошла к тумбе, где лежал раскрытый ноутбук, и подняла крышку чуть выше. Экран ожил, белое поле документа развернулось на весь монитор.
Пальцы Леси легли на клавиатуру. Щелчки посыпались быстро и точно, как мелкая дробь по стеклу…
