Но я тут же отмахнулся от этого чувства. Подумаешь, старый врач испугался и погрозил пальцем. Что он мне сделает? Напишет жалобу в региональное управление? Так там тоже свои люди сидят.
Вечером того же дня меня пригласили на совещание в закрытую сауну при ведомственной базе отдыха. Сауна была шикарная. Деревянная отделка, бассейн с голубой водой.
На столе дорогая водка, балыки, красная икра, фрукты, которых в магазинах тогда и не видели. Трое хозяев жизни сидели в мягких кожаных креслах, завернутые в белые простыни. Распаренные, довольные, с пивом в руках.
Прокурор Ткаченко-старший — крупный мужчина с тяжёлым подбородком и влажными глазами. Начальник депо Гнатенко — сухощавый, вечно суетливый. И авторыночник Савченко — пузатый дядька с толстой золотой цепью на волосатой шее.
Я зашёл, разделся, сел за стол. Наливать мне не стали, сразу перешли к делу. «Ну что, Павел?» — Ткаченко отпил минералки, глядя на меня поверх стакана.
— Убрал мусор из кабинета? — спросил Ткаченко.
— Убрал, Валерий Васильевич, — отрапортовал я. — Заявление изъято, зарегистрировано не было и лежит у меня. Ваших сыновей тоже предупредили, чтобы больше не подбирали девушек на дороге. Пусть развлекаются в клубах, там хотя бы меньше случайных свидетелей.
Гнатенко хохотнул, откусывая кусок рыбы.
— Да ладно тебе, Паша, не нуди. Молодёжь гуляет, кровь играет. Нашли из-за чего шум поднимать. У моего Дмитрия планы на диплом с отличием, а тут какой-то врач со своими амбициями.
— Врач успокоился? Он понимает, с кем связался? — спросил Савченко, тяжело дыша после парилки.
— Понимает. Куда ему деваться? — ответил я, наливая рюмку водки. — Интеллигенты пугливы. Поплачет на кухне и успокоится. Дочь жива, продолжит учиться. Чего ему ещё нужно?
Ткаченко кивнул, взял со стола толстый кожаный портфель и достал тяжёлый конверт, стянутый банковской лентой.
Внутри лежала пачка крупных купюр. Прокурор подвинул конверт по полированному столу ко мне.
— Это тебе за оперативность, майор, — сказал прокурор с барской улыбкой. — Купишь жене сапоги, а себе нормальную машину. Хватит ездить на этом ведре с болтами. Но дело закрой наглухо. Через месяц о случившемся не должны помнить ни врач, ни его дочь.
Я взял конверт и сунул подмышку. В тот момент деньги пахли для меня не взяткой, а выживанием…
