Он повторил это старательно, почти как урок у доски, боясь перепутать хоть одно слово. У Ларисы снова защипало в горле.
— За что просил прощения?
— Не сказал. Только сказал: он поймёт. А если его уже нет, всё равно ехать. Найти могилу. Постоять.
Лариса опустила глаза на свой пирожок. Начинка показалась ей липкой и безвкусной. Она свернула салфетку, убрала в карман и некоторое время смотрела на лужицу под лавкой.
— Максим, — сказала она наконец. — Сегодня ты никуда не поедешь.
Мальчик сразу напрягся.
— Я обещал.
— Обещание — вещь серьёзная. Но ты не успеешь за один день. Дорога с пересадками, пока доберёшься, стемнеет. Где ночевать будешь? На вокзале? Тебя там быстро заметят, отведут в ближайшее отделение, потом начнут выяснять, кто ты и откуда, и никакого Гончаренко ты не найдёшь.
Максим смотрел исподлобья.
— Я живу недалеко, — продолжила Лариса. — Квартира тёплая. Кот есть, Перец, характер ужасный. Пельмени в морозилке, компот на балконе, одеяло нормальное. Поедем ко мне. Переночуешь. Утром я позвоню знакомой в социальной службе. Она умеет находить людей по фамилии и году рождения. Узнаем адрес. Если нужно будет ехать — поедем. Я сама тебя посажу или поеду с тобой.
Она слышала, что говорит слишком быстро. Словно если остановится, включится осторожный взрослый разум и велит немедленно отойти в сторону. Максим молчал. Так молчат дети, которых добрые взрослые уже подводили.
— А ваш муж? — спросил он вдруг.
Лариса моргнула.
— Что муж?
— Он не будет ругаться?
— Не будет, — ответила она твёрдо.
И сразу поняла, что вовсе не знает, правда ли это.
Мальчик ещё посидел, глядя в пол. Потом очень бережно спрятал фотографию в конверт, конверт — под куртку, а мелочь сжал в кулаке так, будто эти монеты были последним доказательством его взрослости.
— Хорошо, — сказал он. — Только на одну ночь.
— На одну.
Они вышли из вокзала. Лариса шла впереди, в старом пальто, с аптечным пакетом и внезапной тяжестью под сердцем. Максим держался на полшага позади, ближе к стенам и людям, будто ещё не решил, можно ли идти рядом. У него под курткой лежал жёлтый конверт, а в конверте — фотография, после которой случайный ребёнок уже не мог оставаться для Ларисы чужим…
