Вечером Роман возвращался домой, заранее составляя обвинительную речь. Он собирался объяснить Олесе, что ее методы унизительны, незаконны и недостойны нормальной семьи. Но квартира встретила его пустотой.
Туман растянулся на коврике и проводил хозяина равнодушным взглядом. Роман прошел в гостиную, намереваясь хотя бы отвлечься игрой, и застыл. На стене остались только кронштейн и свисающие провода. Телевизор исчез.
Он тяжело сел на диван, открыл настройки телефона и попытался подключиться к домашней сети. Вместо привычного названия появилась надпись: «Роман оплачивает трафик». Старый пароль не подходил.
Через минуту выяснилось, что семейный тариф мобильной связи, которым он пользовался два года, тоже отключен. Оператор прислал короткое сообщение: номер переведен на базовые условия, баланс необходимо пополнить.
Роман почувствовал себя человеком, которого последовательно отрезали от еды, чистой одежды, развлечений и связи. К следующему утру волосы все еще пахли хозяйственным мылом, единственная рубашка успела измяться, а пустой желудок урчал так громко, что высокомерие давалось с трудом. Признавать жене поражение он не собирался, поэтому отправился за поддержкой к единственному безусловному союзнику — матери.
Галина Мироновна Кравченко жила всего в двух остановках от их дома. Это была крупная, властная женщина, привыкшая говорить командным тоном и непоколебимо уверенная, что ее сын предназначен для чего-то великого, а любая жена обязана считать счастьем возможность готовить ему ужин и стирать носки.
— Ромчик! — всплеснула она руками, открыв дверь. — На кого ты похож? Будто тебя неделю по подвалам гоняли.
На материнской кухне Роман изложил свою версию семейной трагедии. Он рассказывал о запертом контейнере, пропавшем шампуне, вынутой детали стиральной машины, исчезнувшем телевизоре и смененном пароле. Чем дольше он говорил, тем багровее становилось лицо Галины Мироновны.
— Да как она посмела! — возмущалась мать, накладывая сыну третью порцию котлет с пюре. — Ты мужчина, хозяин дома, а она устроила над тобой эксперимент!
— Вот и я говорю, — кивал Роман с набитым ртом.
— Ничего ей не отдавай. Пусть покрутится и поймет, что уют — женская обязанность. А свои деньги береги.
— Правильно, мама. Тогда буду приезжать к тебе ужинать.
Галина Мироновна одобрительно поджала губы, еще не представляя, во что обойдется ей эта материнская солидарность…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» ниже рекламы👇👇👇
