Няня пробыла с Соломией всю ночь. Вернувшись домой под утро, Роман извинился перед Оксаной Петровной, заплатил ей сверху и отпустил отдыхать. Соломия и Даня уснули в детской. Мальчик уже знал маленький диванчик рядом с кроватью Соломии и устроился там так, будто возвращался в знакомое место.
Роман лечь не смог. Сидел на кухне, то пил воду, то просто держал стакан в руках. В голове снова и снова звучал шорох земли по крышке гроба. Если бы Даня не сбежал. Если бы он ушёл с кладбища на пять минут раньше. Если бы смотритель не поверил мальчику. Кислород бы закончился, и где-то под мокрой землёй он сейчас умирал бы один.
Уснул он только под утро, в тяжёлом, рваном сне. Проснулся с криком. Ему снилась крышка над лицом и земля, бьющая по дереву. За окном снова лил дождь, косой и злой. В соседней комнате Соломия с Даней тихо смотрели телевизор, стараясь не шуметь. Их приглушённые голоса вернули Романа к реальности, но не принесли покоя.
Чтобы забрать Даню навсегда, нужно было разобраться с его матерью. Пока Марта Кравчук числилась пропавшей, никто не даст оформить усыновление. Но дело было уже не только в бумагах. Даня говорил о маме часто — мягко, с надеждой, без обиды. Роман понимал: прежде чем решать судьбу мальчика, нужно хотя бы попытаться узнать правду…
