Через сутки Остап принёс распечатку старого паспорта.
— Марта Кравчук, двадцать пять лет, — сообщил он с видом человека, совершившего подвиг.
— Я думала, мне меньше, — растерянно улыбнулась она.
Без памяти она ощущала себя совсем юной, почти студенткой. Казалось, впереди должна быть лёгкая жизнь, друзья, любовь, планы, а не больничная койка, чужие стены и пустота вместо прошлого.
Остап помог восстановить паспорт и медицинские документы через знакомых в местной администрации. Марта ехала с ним неохотно, но выбора не было. По дороге он рассказывал о себе: не окончил медицинское обучение, потому что преподаватели якобы относились предвзято; бывшая возлюбленная бросила его из-за бедности; жизнь всё время обходилась с ним несправедливо. Он говорил долго, жалобно, и Марта слушала, не имея сил спорить.
Только одного он ей не сказал: у неё был сын. И ещё соврал, что мать Марты умерла, хотя в то время она была жива. Сделал это просто — чтобы Марта никуда не уехала.
После выписки он почти сразу уговорил её перебраться к нему. Признавался в любви, говорил, что она не справится одна, что мир опасен, что он единственный, кто рядом. Марта была слаба, мучилась головными болями, быстро уставала, не могла работать полноценно. Постепенно она привыкла к Остапу, и между ними начались отношения. Не от любви — скорее от одиночества и отсутствия опоры.
Остап всё время торопил её с заработком. Просил расклеить объявления, раздать листовки, сделать за деньги массаж соседке. Марта соглашалась, потому что жила у него бесплатно и чувствовала себя обязанной. Но здоровье подводило: после тяжёлой травмы слабость возвращалась волнами.
Через несколько месяцев Остап пришёл домой возбуждённый. С порога начал говорить быстро, будто боялся, что Марта успеет отказаться раньше, чем он закончит.
— У нас в больнице пара ищет женщину, которая выносит им ребёнка. У жены свои проблемы, она не может. А муж очень хочет детей. Процедуру можно сделать у нас, всё договорено. Ты молодая, здоровая, подходишь идеально. Девять месяцев — и получишь такие деньги, какие мы годами не заработаем. Переедем, свадьбу сыграем, начнём нормально жить.
Марта сначала решила, что ослышалась.
— Нет, — сказала она. — Даже не проси.
Остап вспыхнул. Напомнил, что она живёт у него, ест за его счёт, ничего толком не приносит. Марта собрала немногочисленные вещи и вышла из квартиры. Полдня просидела на скамейке во дворе, дрожа не столько от холода, сколько от понимания: идти ей некуда.
К вечеру Остап спустился к ней с горячим кофе. Голос его снова стал мягким.
— Прости. Я сорвался. Но ты слишком страшно на это смотришь. Это ведь доброе дело. Люди без детей останутся, если ты не поможешь. Тебе заплатят честно, ты восстановишься, мы потом своего малыша родим. Просто подумай, ладно? Я больше давить не буду.
Она не хотела возвращаться. Но темнело, голова болела, а другого угла у неё не было. Через несколько дней Марта согласилась, хотя внутри всё сопротивлялось. Процедуру провели в больнице. Вскоре она узнала, что беременна от незнакомого мужчины. Будущие родители звонили, благодарили, спрашивали о самочувствии. Остап сиял и уже распоряжался деньгами, которые должны были принадлежать ей…
