Беременность оказалась тяжёлой почти с самого начала. Первые выплаты ушли на обследования, продукты, витамины, но деньги держал у себя Остап. Марта то и дело лежала пластом, её мучила тошнота, слабость и тревога, которую она не могла объяснить. У биологического отца детей оказалась редкая группа крови, у Марты — отрицательный резус-фактор, и врачи постоянно говорили о рисках. Большую часть срока она провела на сохранении.
Когда выяснилось, что детей будет трое, будущие родители обрадовались. Марта же долго не могла прийти в себя. Она гладила живот и пыталась представить, как отдаст трёх малышей чужой женщине и больше никогда их не увидит. Однажды она даже спросила, не оставят ли ей хотя бы одного ребёнка. Женщина, для которой она вынашивала детей, ответила резко и обидно. Марта потом долго плакала, но смирялась: эти малыши биологически связаны с ней, но по договорённости должны уйти в другой дом.
Остап навещал её всё реже. Марта с удивлением понимала, что рада этому. Чем дольше она оставалась одна, тем яснее видела: рядом с ним её держала не любовь, а безысходность. Иногда она сама не верила, что согласилась на суррогатное материнство. Будто за неё решила другая, испуганная женщина без прошлого и без дома.
За два месяца до предполагаемых родов ей сообщили, что биологический отец, его жена и их родственники погибли в аварии. Никто не выжил. Марта сидела на больничной койке, держала ладони на животе и не понимала, что будет дальше. Накануне ей перевели очередную сумму на жизнь и лечение, но деньги уже снял Остап.
Она позвонила ему и попросила приехать. Когда он вошёл в палату, Марта взяла его за руку.
— Лука и вся его семья погибли, — сказала она. — Детей забирать некому. Значит, они останутся со мной. Нам нужно думать, как жить дальше.
Она сама понимала, что снова ищет опору там, где её нет. Но тогда ей казалось: дети всё изменят, заставят их стать настоящей семьёй.
Остап отреагировал иначе. Он побледнел, потом раздражённо прошёлся по палате.
— То есть выплаты не будет? А прервать уже нельзя?
Марта смотрела на него, не веря.
— Какие прерывания? Они мои. Я скоро рожу. Их трое, они и так могут появиться раньше срока.
— Значит, напишешь отказ. Эти дети сироты, и всё. Их родители погибли. А мы с тобой потом своего родим. Или ещё найдём пару, ты снова выносишь. Можно и этих пристроить — люди за новорождённых многое готовы отдать. У тебя их сразу трое. Джекпот.
Она встала с кровати, хотя тело было тяжёлым и непослушным, подошла к нему и ударила по лицу. Остап мгновенно ударил в ответ. Марта вскрикнула, хватаясь за щёку.
— Думаешь, я буду надрываться, чтобы кормить чужих детей? — процедил он. — Они мне не нужны. И ты тоже, если такая умная.
Он ушёл и денег не вернул. Марта осталась без средств, без дома и с тройней, которая должна была появиться на свет в любой день. Врачи знали её положение и не выгнали, оставили под наблюдением. Потом была операция, долгий провал без сознания, слабые младенцы в кувезах и палата, где Марта лежала, не зная, как жить дальше.
И вот теперь в коридоре перед ней стоял Даня. Её сын. Один его голос вернул то, что не смогли вернуть врачи, лекарства и месяцы ожидания. Марта прижимала мальчика к себе, целовала его волосы и плакала так, будто вместе со слезами из неё выходила вся тёмная пустота последних лет…
