Когда доктор наконец появился, Марта вскочила так быстро, что Роман едва успел поддержать её за локоть.
— Не пугайтесь раньше времени, — сказал врач. — Диагноз мы поставили. Заболевание редкое, генетическое, но лечится. Такие операции детям делают по медицинской программе, но платно в клинике получится быстрее, я там тоже консультирую. Главная сложность — кровь. У вашего сына очень редкая группа. Без достаточного запаса идти на операцию рискованно.
Марта побледнела. Роман, наоборот, вдруг выдохнул и даже слабо улыбнулся.
— Тогда нам, возможно, повезло. У меня такая же группа.
Марта повернулась к нему так резко, будто не поверила.
— Правда?
— Правда. Но пусть сначала проверят.
Врач кивнул.
— Именно. Сначала анализы, потом выводы.
Кровь подошла. Потом провели дополнительные тесты на совместимость. Роман уже думал только об операции, когда врач пригласил их в кабинет и сообщил ещё одну странность.
— Генетическая проверка показала, что вы с ребёнком близкие родственники. Если вы не отец, как вы утверждаете, значит, отцом мог быть ваш близкий родственник. Например, брат.
Марта растерянно посмотрела на Романа. Тот долго не мог ответить. Брат? Своего старшего, с которым он вырос, Роман знал хорошо, но тот не имел отношения к этой истории. И всё же слова врача подняли из памяти давние, не до конца понятные разговоры. Роман знал, что был усыновлён. Родители рассказали ему об этом честно, когда он вырос. Биологическая мать умерла при родах, родственников у неё не было. Но о брате никто никогда не говорил.
Пока Марта сидела в коридоре у операционной и шептала молитвы, Роман снова позвонил Мирону Степановичу. Объяснил ситуацию, попросил проверить всё, что связано с его появлением в детском учреждении много лет назад.
Мирон Степанович перезвонил ещё до окончания операции.
— Роман, ты знал, что тебя забрали из дома ребёнка не одного?
— Что?
— Ты попал туда с братом. Двойня. Родились в один день. Мать действительно умерла при родах, сама была из сирот, никого рядом. Но потом вас разлучили. Тебя усыновила одна семья, а второго мальчика, похоже, забрали не совсем законно. Документы мутные, но след есть.
Роман закрыл глаза. В коридоре пахло лекарствами и мокрой одеждой. Где-то за дверью врачи спасали Савву, ребёнка Марты и одновременно сына человека, который мог оказаться его родным братом.
— Имя второго мальчика? — спросил он.
— Лука.
Роман вспомнил, как Марта называла биологического отца тройни: Лука. Чужое имя вдруг стало родным, хотя самого человека уже не было в живых.
С одного конца коридора к Марте шёл Роман, неся новость, что он, вероятно, дядя её сыновьям. С другого конца вышел врач, снимая маску.
— Операция прошла успешно, — сказал он. — Патологию устранили. Сейчас главное восстановление, но угрозы жизни больше нет.
Марта закрыла лицо руками и заплакала. Роман подошёл, обнял её осторожно, будто боялся причинить боль. В тот день они впервые не прятали то, что давно уже росло между ними. Не делали громких признаний, не обещали невозможного. Просто стояли рядом в больничном коридоре и понимали, что теперь уже не хотят расходиться в разные стороны…
