Гул взрыва ещё жил в ушах, когда Григорий выбрался из трубы по колено в ледяной жиже. Он кашлял, выплёвывал гарь и тянул за собой Олесю. Девочка вцепилась в ворот его овчинной куртки; слёз не было, будто пережитое снова заморозило их внутри.
Сивый выполз последним. Его шерсть промокла и покрылась чёрными мазутными пятнами. Волк оглянулся на лес и тихо застонал — не по-человечески, но так, что смысл был понятен без слов.
— Дяди Тараса больше нет, — сказал Григорий. — Он отдал нам свою жизнь. Мы не имеем права остановиться.
Олеся посмотрела на него серьёзно и кивнула.
Они находились на окраине промышленной зоны. Впереди тянулись гаражи, склады и глухие дворы, за которыми начинался город. От центра доносились музыка и хлопки праздничных петард.
Григорий осмотрел себя. Овчинная куртка была порвана, лицо перепачкано землёй и сажей, зимние сапоги хлюпали. Олеся выглядела маленькой беспризорницей в дорогой, но грязной куртке. Рядом стоял настоящий волк. Первый же патруль задержит их прежде, чем они успеют что-либо объяснить.
Возле мусорных баков валялись кусок старого ковра, верёвка и автомобильный чехол. Старик соорудил из верёвки подобие поводка, а чехол набросил Сивому на спину, завязав как попону.
— Прости, брат. Сегодня будешь изображать большую больную собаку. Чем страшнее выглядишь, тем меньше захотят подходить.
Сивый недовольно фыркнул, но позволил затянуть петлю.
Григорий присел перед девочкой.
— Сейчас будет шумно и многолюдно. Там прозвучит голос твоего отца. Не прячься. Я рядом, Сивый рядом. Мы будто бедные уличные артисты, которые идут на праздник. Поняла?
Григорий вынул золотую заколку из своего кармана и вложил её Олесе в ладонь. Девочка крепко сжала вещицу, спрятала её в куртку и кивнула.
Через дворы они направились к центру. Навстречу попадались семьи с шарами, компании молодых людей, женщины с колясками. На грязного старика, ребёнка и огромную «собаку» смотрели с неприязнью, но никто не задерживал взгляд надолго.
Чем ближе была площадь, тем чаще встречались патрульные машины. Из рации одного полицейского донеслось сообщение: разыскивается вооружённый пожилой мужчина, похитивший малолетнего ребёнка; возможное направление бегства — вокзал.
— Они думают, что мы хотим уехать, — прошептал Григорий. — А мы идём прямо к ним.
За два квартала до площади улицу перекрывал кордон. Металлические рамки, сотрудники спецподразделения, проверка сумок и приглашений. Пройти с Сивым было невозможно.
Старик увёл Олесю в узкий двор. Там пахло жареным луком, сыростью и мусором. Внезапно распахнулась железная дверь служебного входа. Двое рабочих в комбинезонах вынесли большие фанерные декорации.
— Быстрее, задник ещё не закрепили! Гнатюк скоро выходит! — крикнул один другому.
Дверь осталась подперта кирпичом.
Григорий переглянулся с Сивым.
— Другого пути нам не оставили.
Они проскользнули внутрь, туда, где за тонкими стенами уже гремела праздничная музыка и собиралась огромная толпа…
