Тамара Григорьевна заморгала. Ее глаза метнулись к лампе, потом к проводам, потом к лицу сына. Штатив теперь напоминал ей не рабочее оборудование, а большого черного паука, расправившего лапы прямо у стола.
— Что значит заработать? — спросила она уже не так уверенно.
— Мам, ты же в курсе, что Лилия пытается раскрутить блог, — бодро начал Мирон, доставая из папки листы. — Косметика, советы, красивые кадры, вся эта история. Я подумал: чем мы хуже? У нас материал сильнее. Настоящая героиня. Характер, голос, энергия.
Он вставил вилку в розетку и нажал выключатель. Белый свет кольцевой лампы ударил Тамаре Григорьевне в лицо. Она зажмурилась и замахала руками.
— Ты что творишь? Убери это немедленно! Я ослепну!
— Вот, отлично, — восхищенно сказал Мирон. — Сразу эмоция, жест, нерв. Мам, у тебя редкий талант: за несколько минут испортить настроение людям, которые просто хотели спокойный вечер. Ты видишь пыль там, где ее нет, и трагедию в любой тарелке супа. Такое нельзя держать в семье бесплатно, это надо выводить на аудиторию.
Дарина прислонилась к косяку и прикусила губу. Смеяться было рано. Мирон уже вошел в образ и явно собирался идти до конца.
— Завтра поговорю с ребятами, которые запускают семейные реалити в соцсетях, — продолжал он. — Название пока рабочее: «Свекровь без прикрас». Или «Мама приехала навсегда». Может, еще придумаем лучше. С твоей энергетикой тебя сразу заметят. Ты ведь не играешь, мам, ты живешь так, будто каждая тарелка супа обязана пройти семейный суд.
— Кто заметит? — почти шепотом спросила Тамара Григорьевна.
Мирон подошел, достал маленький петличный микрофон и ловко прицепил к воротнику ее кофты. Она дернулась, но он уже успел протянуть провод за спинку стула.
— Не дергайся, звук нужен чистый. Зритель должен слышать каждое слово. Особенно когда ты говоришь, что родила сына и ночей не спала.
— Сними сейчас же! — свекровь схватилась за микрофон. — Ты что себе позволяешь?
— Держи план выпуска, — Мирон сунул ей в руки листы. — Сегодня пробная запись. Дарина подпишет согласие как хозяйка площадки, ей процент за локацию. Камеры поставим в коридоре, на кухне и возле шкафа. Никакой постановки, только жизнь. Утром критикуешь завтрак. Днем ищешь пыль. Вечером хватаешься за сердце, когда я не выдаю деньги на маникюр.
Тамара Григорьевна смотрела на листы, будто перед ней был документ на неизвестном языке.
— Какой маникюр? Какие камеры? — прохрипела она.
— Хорошие камеры. Профессиональные. У меня все под рукой. Потом нарежем короткие ролики: ты говоришь, что капуста нашинкована без уважения к возрасту, мясо жесткое, чай жидкий, кот невоспитанный, невестка бессердечная. Главное — не повторять одну и ту же претензию пять раз подряд. Аудитория любит развитие образа…
