Богдан отвернулся, но увиденное уже не исчезало. Следователь разложил снимки лицевой стороной вниз и начал читать надписи на обороте.
На одном десятки раз повторялась одна и та же фраза: «Ты всё равно должна меня любить». Почерк то разрастался на полстраницы, то сжимался до мелких, почти неразборчивых букв; строки наслаивались друг на друга. На другой фотографии Роман вспоминал «прекрасное время у скал» и оставлял ласковую подпись, словно речь шла о счастливом свидании.
Последняя запись была длиннее. Гнатюк прочёл её молча и передал коллеге. В тексте говорилось, что поиски подходят всё ближе к домику, что Катя не желает говорить и отказывается оставаться с Романом. В конце он просил прощения за то, что ему «пришлось остановить её навсегда», иначе его обнаружили бы. Он писал, что она останется в его сердце, даже если никто никогда не узнает об их связи.
Богдан слышал собственное хриплое дыхание. Все версии, которыми он спасался годами, — дочь уехала, потеряла память, боится вернуться — сжались в несколько строк, написанных чужой рукой.
— Нам предстоит получить полные показания и установить точные обстоятельства смерти, — тихо сказал Гнатюк.
С другого края площадки его позвал один из специалистов. Несколько сотрудников осматривали грунт вокруг свежей ямы. Примерно в пяти метрах от неё обнаружился участок, где земля отличалась по плотности и оттенку.
— Структура грунта здесь отличается, — сообщил криминалист. — Мы осторожно сняли верхний слой и обнаружили костные фрагменты.
У Богдана подогнулись ноги. Он опустился на камни, не чувствуя их острых краёв. Неизвестность, мучившая семью двадцать два года, завершилась самым страшным ответом.
До этой минуты в нём сохранялась крошечная, почти стыдная возможность ошибки: письма могли оказаться жестокой фантазией, фотографии — частью истории, которую Катя пережила и оставила позади. Костные фрагменты уничтожили последнюю лазейку для надежды. Богдан закрыл глаза, но вместо темноты увидел дочь в выпускном платье.
Работу продолжили медленно, слой за слоем освобождая старое захоронение. Солнце уходило за холмы. Вскоре сомнений почти не осталось: под каменистой землёй находились человеческие останки.
Гнатюк подошёл к Богдану и присел рядом.
— Официальное заключение даст экспертиза, но обстоятельства и найденные вещи позволяют предполагать, что это Катерина. Нужно сообщить вашей жене. Мы можем сделать это сами.
Богдан долго смотрел на раскоп, затем кивнул.
— Позвоните Марине. И Ирине Мельник. Она была Кате ближе всех. Имеет право знать.
Следователь предложил отвезти его в участок или хотя бы посадить в машину, но Богдан отказался.
— Я останусь. Мы ждали столько лет. Не могу уйти, пока её не поднимут из этой земли.
Марина приехала примерно через час. Увидев оцепление, людей в защитной одежде и мужа у края площадки, она побелела. Богдан шагнул навстречу, и Марина вцепилась в его куртку, будто только так могла удержаться на ногах.
Гнатюк говорил спокойно, тщательно выбирая слова. Марина почти не смотрела на него — её взгляд оставался прикован к раскопу. Слёзы появились не сразу. Сначала она лишь крепче прижалась к Богдану, словно боялась, что это место способно забрать и его.
Ирина приехала позже. Глаза у неё опухли от слёз. Стоило увидеть участок над рекой, как она закрыла лицо руками. Трое оказались рядом, объединённые одним горем, которое долгие годы каждый нёс отдельно.
— Мы заберём её отсюда, — сказала Марина следователю. Голос дрожал, но слова звучали твёрдо. — Катя не останется там, где он её спрятал. Она заслуживает покоя в другом месте.
— Работа на месте займёт день или два, — ответил Гнатюк. — Потом останки передадут на экспертизу. После официального подтверждения семья сможет их получить.
Ирина подошла ближе к границе оцепления.
— Почему ты мне не сказала? — прошептала она. — Мы делились всем. Я бы помогла. Я бы не позволила тебе остаться с ним одной.
Ответить было некому. Над рекой сгущались сумерки. Богдан держал Марину за руку и смотрел, как специалисты бережно освобождают дочь из земли. Впервые за два с лишним десятилетия он точно знал, где она.
— Она возвращается домой, — сказал он жене. — Наша девочка наконец будет дома…
👉👉👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» ниже👇👇👇
