Утром Нина Сергеевна поставила перед Анной черный хлеб, творог и лист бумаги. — Пиши, что у тебя есть. Не плачь в подушку, пиши. Кто видел, какие документы, кто что говорил. У меня директор школы когда-то так бухгалтерию спас: не криком, а бумажками.
Анна хотела возразить, что у нее нет сил, но Нина уже раскрыла синюю папку. Среди расписок лежал договор с торговой галереей: мама получила маленькое место как мастер с собственной коллекцией. Ниже Анна увидела пункт: «Передача права пользования третьим лицам без письменного согласия запрещена».
— Вот к нему и пойдем, — сказала Нина.
— Мне нельзя ходить, врач сказала.
— Тогда поедем на такси. Иногда лежать надо после того, как сделаешь главное.
В приемной управляющего пахло бумагой, кофе и мокрыми куртками. Савчук оказался мужчиной лет сорока пяти, в сером свитере, без той важности, которой Анна боялась. Он поднял глаза от монитора и при виде фамилии в договоре нахмурился. — Елена Мельник? Простите, она разве не умерла весной?
Анна сглотнула. Сказать «умерла» вслух было все еще трудно. Она достала копию свидетельства, мамины расписки, фотографии пальто на кухонном столе, где рядом виднелась старая кружка с отколотой ручкой. Савчук смотрел внимательно, но лицо его оставалось закрытым. — Бутик сейчас оформлен на Кравец. Она предоставила продление договора и заявление от вашей мамы о передаче управления.
— Мама уже не могла ничего подписать, — сказала Анна. — В тот день ее не было в живых.
Савчук откинулся на спинку кресла. В кабинете стало тихо. И тут телефон Анны пискнул. Сообщение пришло с незнакомого номера: «Это Лена из магазина. Простите. Я сняла вчера сторис, не выложила. Там слышно, что она говорит». Следом пришел ролик с кассы: Ирина стояла над Анной, под каблуком белел лист, а на манекене за ее спиной висело мамино пальто с чужим ценником.
Савчук посмотрел запись дважды. Потом открыл скан заявления, которое Ирина приносила месяц назад. Подпись Елены Мельник была похожа, но слишком ровная, будто ее выводил человек, который старался угодить памяти, а не руке. Дата стояла через девять дней после похорон. Савчук медленно закрыл файл и нажал кнопку телефона. — Позовите юриста аренды и старшего охраны. Сейчас…
