Анна сидела в коридоре администрации, пока за дверью говорили глухо и быстро. Нина держала ее за локоть. Ей было холодно, потом жарко, потом снова холодно. Она ждала слов: «Ничего не доказано, идите домой». Но вышел Савчук с папкой, юристкой в очках и Николаем, который вчера выводил ее из бутика.
— Мы проведем внеплановый осмотр помещения, — сказал Савчук. — Вы можете присутствовать, но не обязаны.
Анна поднялась. Нина хотела возмутиться, но Анна покачала головой. Ей нужно было увидеть не месть, а конец той комнаты, где ее вчера лишили голоса.
Когда они подошли к «Вереску», Ирина как раз переставляла сумки на мраморном кубе. Лена стояла у кассы, опустив голову. Увидев Савчука, Ирина сразу улыбнулась, но улыбка сползла, когда за его спиной появился Николай и юристка. — Что происходит? У меня через двадцать минут клиентка на примерку.
— Помещение закрывается до завершения проверки, — сказал Савчук. — По договору аренды у нас есть право ограничить доступ при выявлении подложных документов и нарушении условий использования площади.
Ирина побледнела так, что тональный крем стал заметен пятнами у висков. — Подложных? Вы с ума сошли? Это она вам наговорила? Она больная, обиженная, у нее гормоны.
Анна стояла у витрины, держась за ремень сумки. Ей хотелось спрятать живот, лицо, старый пуховик. Но вместо этого она развернула рукав так, чтобы была видна маминая метка. Лена вдруг подняла глаза и тихо сказала: — Ирина Викторовна, не надо. Я отправила запись.
В этот момент Ирина впервые посмотрела на Лену не как на мебель. В ее глазах мелькнуло не бешенство даже, а обида: как будто предали именно ее. — Ты не понимаешь, — прошептала она. — Вы все ничего не понимаете.
Пока юристка фотографировала ценники и акты передачи товара, Савчук попросил открыть доступ к серверу камер. Ирина дернулась. — Зачем? Там коммерческая информация.
— Камеры подключены к общей системе безопасности галереи, — напомнил он. — Вы сами настояли на полном доступе к записи.
На экране в подсобке возникла запись позднего вечера. Ирина снимала с пальто тканевые метки и пришивала другие, Павел стоял рядом с конвертом. Потом она положила перед ним лист, ткнула пальцем в строку, и он подписал. Анна перестала слышать слова. Мир сузился до его склоненной головы, до той самой руки с кольцом, которая утром выставила ее сумку за дверь…
