Марта нахмурилась. Картина, которую рисовала Оксана, была настолько неприятной, что хотелось отодвинуть от себя чашку и встать. Но подруга не нагнетала; она просто называла вещи своими именами.
— А деньги от дома? — спросила Марта. — Дом ведь действительно продан. Я видела объявление, оно уже в архиве. Звонила с другого номера, риелтор сказал, что сделка закрыта. Сумма там была приличная. Куда она могла деться?
Оксана прищурилась, словно мысленно раскладывала перед собой карточки дела.
— Ты Галину Степановну по открытым базам проверяла?
— По каким еще базам?
— По открытым базам долгов и взысканий. Ничего секретного. Фамилия, имя, отчество, дата рождения, место регистрации — и смотришь. Две минуты. Поверь, люди часто распродают имущество и просятся к детям не потому, что вдруг мечтают о семейных ужинах. Иногда они просто убегают от проблем.
Домой Марта вернулась раньше Богдана. Он умчался, бросив через плечо, что решает вопрос с машиной для переезда. Теперь эта фраза звучала вызывающе: машину он уже искал, будто решение принято и Мартиного согласия никто не ждет.
Она поставила сумку на стул, открыла ноутбук и нашла нужный сайт с открытыми сведениями о долгах. Страница загрузилась почти сразу. Марта набрала данные свекрови медленно, проверяя каждую букву. Фамилия, имя, отчество, дата рождения, место регистрации. Палец завис над кнопкой поиска на одну лишнюю секунду.
Ей вдруг стало не по себе. До этой секунды еще жила упрямая надежда: может, они просто торопятся, может, Богдан давит от нетерпения, может, Галина Степановна правда запуталась с переводом. Нажав кнопку, Марта отрезала себе дорогу к этой удобной наивности.
Экран мигнул. Короткая пауза растянулась до странной тягучести, как капля меда, которая никак не хочет сорваться с ложки. Потом страница обновилась.
Марта застыла. Перед ней открылась таблица, больше похожая не на справку, а на длинный перечень бедствий. Строка за строкой, номер за номером, даты, суммы, основания взысканий. Она прокручивала вниз и чувствовала, как кожа на затылке холодеет…
