— Марта, ты не понимаешь, — пробормотал он, побледнев. Показная важность слетела с него, оставив суетливый страх. — Мама отдаст. Мы разберемся. Я заработаю. Мы же семья.
Он дернулся к ней и попытался схватить за руку, но Марта легко ушла в сторону. Его пальцы сомкнулись на пустом воздухе.
— Семья не начинает совместную жизнь с обмана, — сказала она. — А куда ты теперь денешь фуры, гарнитур и мамины коробки, меня больше не касается. Разгружайте где хотите: у дороги, у вокзала, в лесу, под навесом. Только не здесь.
Она резко распахнула входную дверь. Из подъезда потянуло прохладным воздухом и запахом сырого бетона.
— Ты не можешь так со мной, — сорвался Богдан на визг. — Я твой муж. Я здесь живу. Я имею право находиться в квартире.
Он попытался протиснуться вглубь, но Марта не стала вступать в юридические споры. Она схватила самый тяжелый баул — тот, где вместе с рыболовными коробками лежали банки спортивного питания, — и с неожиданной силой выволокла его за порог. Сумка глухо рухнула на лестничную площадку; внутри что-то пластмассово хрустнуло.
Второй баул полетел следом. Третий она выпнула ногой, и тот, перевалившись через порог, распластался у стены. Куртки разлетелись по бетонному полу, одна рукавом зацепилась за ручку двери.
Богдан инстинктивно бросился спасать имущество. Он выскочил за порог, хватая сумки и шаря взглядом по рассыпанным курткам, будто кто-то прямо сейчас собирался украсть его машинку для бороды. Это и стало его ошибкой.
Как только обе его ноги оказались на лестничной клетке, Марта захлопнула дверь. Замок щелкнул один раз, потом второй, а следом сухо легла на место внутренняя задвижка.
— Открой! — загрохотал он кулаком по металлу. — Марта, открой немедленно! Ты ненормальная! Я сейчас вызову полицию…
