Когда дверь закрылась, Катерина почувствовала, как с плеч сползает груз, к которому она успела привыкнуть настолько, что почти перестала его замечать. Она поставила табурет на место, вернулась к верстаку и снова взяла инструмент. Пальцы оставались спокойными, а внутри больше не было потребности оправдываться перед Олегом или ждать от него хотя бы крупицы искренности.
Экспертиза завершилась быстрее, чем предполагал Руденко. Специалисты подтвердили вывод, сделанный Анной Петровной сразу после аварии: характер и направление следа от ремня, рассмотренные вместе с другими повреждениями, соответствовали переднему пассажирскому месту. Катерина не находилась за рулём.
Остальные детали усиливали общую картину. Расположение травм, сведения об осколках и первичные записи о состоянии пострадавших согласовывались между собой. Чем внимательнее следователи разбирали старый архив, тем очевиднее становилась поверхностность первой проверки.
В материалах многолетней давности значился единственный свидетель — Олег. Он утверждал, будто случайно ехал по безлюдной зимней дороге, заметил разбитую машину и вытащил девушек из салона. Именно с его слов было записано, что за рулём якобы сидела Катерина.
Тогда никто не проверил его рассказ должным образом. У мужчины не взяли анализы на алкоголь, не сопоставили с аварией синяки и ссадины, которые он объяснил осколками стекла и спасением пострадавших. Все увидели случайного героя, оказавшегося в нужном месте, и не задали простого вопроса: как знакомый погибшей вообще появился глубокой ночью на пустой дороге?
Теперь это совпадение уже не казалось правдоподобным. Олег точно знал, кто где сидел, первым назвал водителя, а его версия удобно закрыла все противоречия. Стоило изменить точку отсчёта — и старая история начала рассыпаться.
Вскоре следствие заинтересовалось Вероникой. Выяснилось, что она работала помощницей в юридической конторе. Полноценного статуса адвоката у неё не было, но законы она знала достаточно хорошо и умела находить в них выгодные лазейки.
После официального запроса следователи получили переписку за последние месяцы. Из сообщений следовало, что именно Вероника предложила использовать брак. Она писала Олегу: если память Катерины вернётся, её показания станут главной угрозой; после регистрации она получит право не давать показания против мужа, а Олег сможет давить на неё до истечения срока давности.
Катерина читала распечатки и поражалась деловому холоду фраз. Её многолетнее страдание в этих сообщениях превращалось в юридическое препятствие, которое требовалось нейтрализовать. План свадьбы принадлежал Веронике, хотя подмену водителя после аварии Олег придумал сам.
На допросе женщина быстро поняла, что молчать ей невыгодно. Она подтвердила: Олег не раз говорил, что был за рулём, и рассказывал, как пересадил потерявшую сознание Катерину. Совет со свадьбой Вероника назвала собственной ошибкой, подчёркивая, что в самой аварии не участвовала и тогда даже не знала Олега.
Вероника охотно перекладывала ответственность на него. Руденко предупредил Катерину, что серьёзного наказания для помощницы, скорее всего, не будет: её замысел был циничным и нравственно отвратительным, но сам совет заключить брак не являлся основным преступным эпизодом.
— Зато для Олега её показания очень опасны, — объяснил адвокат. — Теперь есть независимый человек, которому он сам рассказал о своей роли. Дело больше не держится только на вашей памяти.
Катерина восприняла это спокойно. Судьба Вероники почти её не волновала; та вошла в историю поздно и лишь помогала удерживать старую ложь. Главное заключалось в другом: правда уже опиралась на медицинский снимок, экспертизу, врачебную запись, показания Анны Петровны и слова самой Вероники.
Олег нанял дорогого защитника из большого города. Тот настаивал, что прошло слишком много времени, документы могли быть истолкованы ошибочно, а восстановленные воспоминания потерпевшей ненадёжны. Однако против совокупности материалов он мог предложить лишь предположения.
Олегу предъявили обвинения в гибели человека в результате управления машиной в нетрезвом состоянии, а также в сокрытии своего участия и заведомо ложных объяснениях. До суда ему запретили покидать город. Расследование возобновили почти у самой границы срока: до его истечения оставалось меньше трёх месяцев.
Время, которое Олег хотел выиграть с помощью свадьбы, обернулось против него. До момента, когда привлечь его к ответственности стало бы невозможно, оставалось совсем немного, но часы продолжали отсчитывать секунды…
