Максим ответил честно: с ребенком торопиться опаснее всего. Если Инна получила законную на вид опеку, представив племянницу сиротой, сначала придется доказать, что мать жива, а бумаги оформлены обманом. Лишь после этого социальная служба и суд смогут отменить решение и восстановить права Олеси. Попытка ворваться в дом и увести девочку только осложнит дело.
Он напомнил, что шестилетняя София почти не знает настоящую мать. Для нее Инна — привычный взрослый, а Олеся пока незнакомка, которая внезапно называет себя мамой. Громкая сцена или борьба напугают ребенка и дадут другой стороне основание объявить Олесю опасной. Придется вынести ожидание, каким бы жестоким оно ни казалось. Марфа Остаповна сжала плечо девушки и повторила: возвращать дочь нужно по закону и бережно, а не одним отчаянным рывком.
Вечером к избе подъехала блестящая дорогая машина. Среди заснеженных домов она выглядела чужой. Инна не постучала, а забарабанила в дверь кулаком. Перед Марфой Остаповной стояла ухоженная женщина в дорогой шубе, с застывшим от злости лицом. В ее чертах почти не осталось ничего общего с Олесей, словно родство стерлось вместе с теми решениями, которые каждая принимала в жизни.
Инна потребовала выдать женщину, присвоившую имя покойной сестры. Старуха не позволила переступить порог и заметила, что даже в гневе сначала следует поздороваться в чужом доме. Упоминание матери привело гостью в ярость. Она пригрозила полицией и ответственностью за укрывательство мошенницы.
Марфа Остаповна спокойно сообщила, что Максим уже видел Олесю, изучил ее бумаги и принял заявление. Если Инна действительно хочет вмешательства полиции, препятствовать никто не станет. Тогда разбираться будут не только с предполагаемой самозванкой, но и с теми, кто отправил молодую женщину в чужую страну, отнял у нее дочь, переписал дом и объявил живого человека умершим.
На мгновение в глазах Инны появился страх, но она быстро спрятала его за презрением. Она заявила, что словам старой деревенской целительницы никто не поверит, а случайные справки беглянки ничего не доказывают. В деревне Инну знают как женщину, взявшую на воспитание сироту и достойно проводившую сестру. Потом ее голос стал тише. Она посоветовала Олесе уйти, пока та цела, напомнив, что дороги здесь глухие, а зимние метели порой не оставляют от путника и следа.
Угроза прозвучала слишком ясно. Марфа Остаповна ответила уже без прежней насмешки. Олеся теперь находится под ее защитой, и второй раз увести девушку никто не сумеет. Еще одна подобная фраза станет известна Максиму. Старуха велела Инне уехать и не приближаться к ее дому. Та побагровела, бросила, что все еще пожалеют, и рванула машину с места.
За спиной Марфы Остаповны стояла белая от ужаса Олеся. Она слышала каждое слово и знала, что Руслан имеет дело с разными людьми. Сестра, оказавшись в ловушке, может перейти от угроз к поступкам. Старуха не стала ее успокаивать ложью: загнанный человек действительно опасен. Значит, нужно быстрее закрепить правду документами. Уже утром дед Панас поехал в ближайший город разыскивать опытного юриста…
До утра они усилили засов и проверили окна. Олеся винила себя за то, что принесла угрозу в дом спасительницы. Марфа Остаповна резко оборвала эти слова: опасность принесла не она, а те, кто привык заставлять жертву отвечать за чужую жестокость. Если старуха впустила ее под свою крышу, то сделала это сознательно и от решения не отступится. Разговор не устранил страх, зато вернул Олесе ощущение, что ей больше не нужно одной угадывать следующий шаг противника…
