— Отойди! — Александр шагнул к псу, но Барсик не бросился. Он только встал поперек, как сторож, и из груди у него вырвался такой глухой рык, что Марина машинально закрыла рот ладонью. Пес никогда не рычал на Александра, даже когда тот раздраженно отталкивал его от порога.
— Видишь? Он опасный, — сказал Александр, но в его голосе прозвучала не злость, а испуг. Марина покачала головой: «Он не на нас рычит, Саша». — «Да что ты понимаешь?» — бросил он, и эти слова задели сильнее, чем он, наверное, хотел.
Марина пошла к сарайчику и сняла с крюка лопату. Ручка была влажной, пальцы свело от холода, но она сжала дерево крепче. «Положи», — сказал Александр. «Нет», — ответила она так коротко, что он замер. В их браке она редко говорила это слово без объяснений.
Она подошла к яме. Барсик взглянул на нее снизу вверх, тихо заскулил и отступил на полшага, будто разрешая продолжить. Земля была рыхлой только сверху; глубже лопата ударилась обо что-то плотное. Металл скребнул по дереву, и Марина почувствовала, как у нее холодеет спина.
— Там корень, — нетерпеливо сказал Александр. Но Барсик снова зарычал и ткнул мордой в край ямы. Марина откинула еще ком земли. Под слоем грязи показался угол старой фанерной коробки, обмотанной почерневшей изолентой…
