Александр отступил, будто из ямы потянуло огнем. Марина опустилась на колени прямо в мокрую землю, поддела коробку лопатой и потянула. Коробка сидела плотно, будто ее закопали давно и с расчетом. Ногти забивались грязью, сердце стучало в горле.
Когда изолента лопнула, внутри оказался плотный пакет, а в нем старая клеенчатая папка с застежкой. Марина узнала ее сразу. Мать, Наталья Савчук, хранила в такой квитанции, договоры и фотографии, которые не доверяла альбомам.
В папке лежал пожелтевший лист с печатью нотариальной конторы, несколько фотографий и маленькая флешка в прозрачном пакетике. Александр протянул руку к листу, но Марина отстранила его и прижала папку к груди. Не грубо — скорее так, будто боялась, что у нее снова отнимут мать.
— Это мамино, — сказала она. — Оля клялась, что после похорон забрала все бумаги и ничего важного не осталось. Она говорила, что оригиналы потерялись, а у нотариуса есть только копии.
В окне детской мелькнуло бледное Лизино лицо. Девочка стояла за стеклом, прижав ладони к подоконнику. Марина посмотрела на дочь, на мужа, на пса у ямы и почувствовала, как ком в горле распирает до боли…
